Шаман - Алексей Калугин

Чтобы совсем уж не утратить связь с действительностью, Осипов начал время от времени посматривать на часы. Но стрелки их поначалу упорно стояли на месте. А затем медленно поползли в обратную сторону. Что им делать категорически не полагалось. Проблемы со временем, причем самые разные, отмечались во многих аномальных зонах. Поэтому Осипов решил пока не тревожить спутников рассказом о своих наблюдениях за странным поведением часов. Пока для них не имело никакого значения, в какую сторону крутятся стрелки. И хотя находились они вроде бы уже не в аномальной зоне… Тут Осипову пришла в голову мысль, что это странное место, которое аборигены и Зунн упорно называли Временем Сновидений, на самом деле могло оказаться какой-то другой аномальной зоной, сцепленной с сорок восьмой австралийской зоной. В общем, не сказать, что это был часто встречающийся случай, но и уникальным его тоже не назовешь. А если так, то им просто нужно было выбраться из зоны и понять, где они территориально находятся. Странные, незнакомые звезды на небе в принципе тоже можно объяснить аномальной активностью особого рода.

Осипов хотел поделиться своим открытием с другими, но вдруг понял, что не может говорить. Это было не как в австралийской зоне, когда все звуки куда-то пропадали. Сейчас он не мог говорить, потому что вдруг забыл, как это делается. Быть может, это было связано с тем, что стрелки часов движутся в обратную сторону? Но сами-то они идут куда надо… Хотя кто это сказал?.. В смысле кто решил, что им следует идти именно в эту сторону? Они пошли туда только потому, что туда тянулся проход, проложенный в теле змеи… Вполне возможно, что на самом деле им нужно было в обратную сторону… Хотя обратная сторона была ничем не лучше той, куда они шли…

Мысли в голове начали путаться. И это был самый пугающий момент. Это было гораздо хуже, чем даже невозможность произнести хотя бы слово.

Осипов оглянулся на шагавшего позади него Брейгеля и по выражению лица стрелка понял, что у него тоже проблемы.

Наверное, было самое время запаниковать. Но тут Осипов почувствовал, как спереди потянуло свежим воздухом и сыростью. И почти сразу же он услышал, как Ной что-то говорит на языке своего племени, должно быть, обращаясь к племянникам.

Квестеры прибавили шаг, и вскоре они вышли из туннеля.

Они находились на самой верхней смотровой площадке одной из крепостных башен. Сверху она была накрыта вытянутым остроконечным куполом, в свете фонарей кажущимся почти прозрачным. Так что хотя и продолжался дождь, на смотровой площадке было почти сухо – редкие порывы ветра заносили сюда лишь отдельные капли дождя. Толщина стены была около пяти метров. По верху ее, меж зубцов высотой метров в семь каждый, пролегала дорога, на которой легко могли разминуться два едущих навстречу друг друга автомобиля. С башни, должно быть, открывался замечательный вид на поле с дорогой из желтых плит, по которой квестеры пришли к стене. Но сейчас пейзаж тонул во тьме. Что происходило по другую сторону стены, тоже не было видно. Как и дикое поле, Страна Совершенства была погружена во мрак. Как будто там не было ни одного живого человека, которому мог бы понадобиться свет. А в свете фонарей, что держали в руках квестеры, можно было различить лишь кажущиеся бесформенными громады зданий.

– Как-то здесь невесело, – заметил Брейгель.

– Кто-нибудь почувствовал что-нибудь странное на выходе из туннеля? – спросил Осипов.

– У меня будто нога отнялась, – сказал Камохин. – Колено гнуться перестало. Еле доковылял. Но как только вышли, все сразу прошло.

– А мне вдруг показалось, что я слепну, – поделился своими ощущениями Брейгель. – Все будто сквозь пелену стал видеть, которая становилась все плотнее. Жутко стало. Подумал, сейчас вообще зрение пропадет, и что тогда делать?

– Я забыл свой язык, – сказал Орсон. – Русский помню, а по-английски – ни слова… Правда странно?

– Что тут странного, Док? – усмехнулся Брейгель. – Ты окончательно обрусел!

– И еще мне на какой-то момент показалось, как будто у меня из груди пропало сердце, – добавил Орсон. – Не просто перестало биться, а вообще исчезло. Понять не мог, как я все еще жив?

– У меня тоже возникло одно крайне неприятное ощущение, – признался Зунн. – Я даже не хочу о нем говорить.

– И что все это значит? – спросил Камохин.

– Это работа Биггару, – ответил Ной. – Биггару – змей-целитель. Он выявил все наши проблемы со здоровьем и, скажем так, наложил на них заплатки. Если бы мы вошли в пасть Гуннеара, то все произошло бы наоборот – он использовал бы знания о наших проблемных местах против нас.

– То есть я со временем мог ослепнуть, но теперь этого не произойдет? – спросил Брейгель.

– Именно так, – наклонил голову Ной.

– Смотрите! – посветил на лицо старика Зунн. – У него седина исчезла!

Ной недовольно прикрыл глаза от света ладонью.

Но все равно все увидели, что кудрявые волосы и борода мункумболе были такие же черные, как и у его племянников.

– Это уже не шутки! – ликовал между тем Зунн. – Это – реальный факт! Результат магического воздействия!

– Бамалама, – не то с осуждением, не то со снисхождением покачал головой Брейгель. – Нас чуть Годзилла не сожрала, потом – трехглазые фиолетовые головы зубы скалили, под конец – табун единорогов едва не затоптал. А он восхищается тем, что у старика седина исчезла… Генрих, а ты не думаешь, что, когда мы во рту змеи задержались, Ной с племянниками вперед пошел и, выходит, мог незаметно для всех волосы на голове и бороду выкрасить, ну, скажем, углем.

Аборигены сверкали зубами, улыбаясь шутке стрелка.

Зунн прикусил губу и озадаченно посмотрел на Ноя:

– Ведь это не так?

– Я тебе уже много раз объяснял, – недовольно буркнул мункумболе. – Сила магии не в том, чтобы искать ответы на вопросы, а в том, чтобы верить в то, что ты способен сделать то, что хочешь. Если я незаметно ото всех выкрасил волосы, а потом убедил вас в том, что они потемнели, то это и есть магия! – Старик щелкнул пальцами перед носом Зунна. – Понятно?

У Зунна, похоже, имелось иное мнение на сей счет. Но он не стал спорить с Ноем.

– Так, что мы теперь будем делать? – поинтересовался общим мнением Камохин.

– Нужно выяснить, как спуститься вниз, – уверенно завил Брейгель.

– А может, лучше дождаться утра? – предложил более осторожный вариант Осипов. – Здесь сухо и не ветрено. А когда рассветет, мы сможем увидеть то, что находится за стеной, и принять правильное решение.

– А разве мы его еще не приняли, когда заглянули в пасть змеи? – Брейгель сделал вид, что страшно удивлен. – Да нет же, мы его приняли еще на скале, когда Лиам увидел эту стену, вскарабкавшись на вершину!

– В самом деле, – поддержал стрелка Орсон. – Мы ведь шли сюда не для того, чтобы развернуться и пойти назад! У нас есть фонари. А в этой Стране Совершенства, похоже, давно уже никто не живет.