Люди Черного Креста - Руслан Мельников

– Истинно говорю вам, братья! Грядет! Грядет конец света, конец времен, всего конец! И слуги Скверны, приплывшие из-за океана и носящие перья на голове, – предвестники грядущего! И исчадия Скверны, идущие с ними, тоже предвещают гибель всему, что вокруг!

С разбитой повозки, со всех сторон окруженной толпой, кричал, потрясая перстом, изможденный Инквизитор. Выглядел оратор неважно. Клочковатая борода, засохшая рана на лбу, тоскливая пустота в глазах. На нем не было ни доспехов, ни шлема, но из-под плаща с черными крестами торчали ножны рыцарского меча.

– Святая Инквизиция спасала грешный мир, вычищая и изгоняя из него Скверну, но Скверна сама пришла на наши земли и теперь распространяется, подобно чуме. Черный Крест вдохновлял нас на благие свершения и благородные дела, но он покинул своих верных слуг. Тяжесть утраты испытал каждый Причастный и Посвященный. Это было как смерть, ибо это и была смерть. Никто уже не чувствует в себе Черного Креста, потому что его в нас больше нет.

Слушатели угрюмо внимали оратору, не смея ни прервать его речь, ни возразить. Рыцари и прошедшие Посвящение ландскнехты с расцарапанными лбами, простолюдины с затравленными глазами – все слушали молча.

– Спасения не будет! – вещал надсадным хриплым голосом проповедник-Инквизитор. – Слушайте и услышьте, братья! В этом мире – не спасется никто! Этот мир обречен. Но в другой, лучшей жизни Черный Крест готов принять достойнейших из достойных. Тех, кто сохранит веру и верность после его ухода. Кто сам сумеет уйти вслед за ним и отыщет для этого путь, угодный Черному Кресту. Кто предпочтет не влачить жалкое существование на нечистой земле, по которой расползается Скверна, а умереть правильно. Кто продолжит битву без надежды на победу только для того лишь, чтобы погибнуть, как подобает Брату Святой Инквизиции, хранящему в своей душе и в своем разуме Черный Крест даже тогда, когда его нет!

Толпа безмолвствовала, и в безмолвии этом ощущалось отчаяние, безысходность и мысленное согласие с каждым словом неистового оратора.

– Нам всем предстоит испытание, которого не было прежде! Испытание, по сравнению с которым меркнут ужасы Войны Войн, осквернившей землю наших грешных предков. Но мы должны быть сильными. Нельзя опускать руки. И нельзя накладывать руки на себя. Это самый простой выход, но не самый правильный. Надо делать то, что все мы делали, пока Черный Крест был с нами. Надо служить ему, и тем самым мы заслужим новое воссоединение с ним! Нужно до конца противостоять Скверне и с улыбкой принимать смерть…

– А если Скверна войдет в тебя, когда ты пойдешь против Скверны?! – раздался чей-то одинокий срывающийся голос. – Если в бою она сделает тебя своим рабом? Черный Крест больше не защищает нас от воздействия заокеанских менталов.

– Так в этом и кроется истинная суть ниспосланного нам испытания! – на лице проповедника появилась улыбка-оскал. – Тот, кто будет по-настоящему верен Черному Кресту даже в его отсутствие, тот устоит против менталов Скверны. Все остальные сгинут в ней вместе со всех греховным миром. А посему, братья, не уповайте на доспехи, а защищайтесь молитвой и верой. И с именем Черного Креста на устах смело идите в бой, чтобы умереть достойно.

Толпа заволновалась, загудела, заспорила. Оратора-проповедника не стало слышно.

* * *

– Ну, вот, опять двадцать пять, ядрена кочерыжка! – поморщился Костоправ, когда они подъехали к очередному гомонящему собранию крестоносцев. – Ох, и любят же они теперь групповой трындеж, мать их!

– Проезжаем-проезжаем, не задерживаемся, – велел Виктор, косясь на взбудораженных Инквизиторов.

Костяника и Змейка пришпорили быконей. Костоправ тоже тронул притормозившую было скотину. Четыре всадника объехали толпу.

Инквизиторский «трындеж», как выразился лекарь, никто из них не понимал. Но общий смысл уловить было нетрудно: крестоносцы пребывали в растерянности и отчаянии. Еще до того, как день убийства Черного Креста сменился ночью, рыцари и наемники Святой Инквизиции начали приходить в себя. Уже к вечеру Виктор и его спутники встретили в Андоррских предгорьях с полдесятка потерянно бредущих ландскнехтов с расцарапанными лбами и пустотой во взгляде. Ландскнехты не обратили никакого внимания на проехавших мимо всадников.