Парадокс Ферми - Феликс Разумовский

Отечество встретило Брагина влажной жарой едва не хуже таиландской. Вот что интересно — температура уж точно была градусов на десять пониже, чем в Бангкоке, но при сходной влажности воспринималась почему-то существенно драматичней. К моменту получения багажа и выхода из «зелёного коридора» с Брагина уже текло. Он отнёсся к этому философски. Не первый раз и не последний, и вообще, видали и не такое. Его куда больше заботило, как чувствовали себя в пластиковой корзинке нежные фрукты, закупленные на бангкокском уличном рынке. Ярко-розовый, с зеленоватыми «плавниками» дракон-фрут, чешуйчатое сметанное яблоко, плотные фиолетовые мангостины… и, конечно, знаменитый дуриан, упакованный в отдельный контейнер. Про себя Брагин считал, что слухи как о неземном вкусе, так и о богомерзкой вонючести этого плода были сильно преувеличены, но дал слово — держись, и он собирался уже часа через два выложить шипастого красавца Насте на стол.

Идя на парковку, где терпеливо дожидался «Хаммер», Брагин даже позволил себе поиграть с совершенно нереальной мыслью: а вот взять да свозить Настюху на берег ласкового океана, туда, где смуглые люди, застигнутые внезапным дождём, торопливо надевают мотоциклетные шлемы, потому что с пальм, растущих прямо на улицах, начинают сыпаться кокосы. Уж он бы поклялся Настиному папаше всеми самыми страшными клятвами, он снимал бы ей сугубо отдельный номер и всюду водил под руку, лишь бы она вдохнула незнакомые ароматы, ощутила поцелуи тропического солнца, кончиками пальцев выбрала на рынке самые спелые фрукты…

Бред, конечно. Во-первых, Анатолий Ильич никогда её с ним не отпустит. Во-вторых, Настя сама может отказаться от подобной поездки. И как они, интересно, будут после этого вместе бегать по большому и малому кругу?..

«Тоньше надо, дуболом, — заводя „Хаммера“, сказал себе Брагин. — Сперва почву прощупай, обо всём позавлекательней расскажи, а потом уж… Ага, чтобы задумалась: а не получится ли там материалов для нового романа собрать?»

Кольцевое шоссе, счастливо свободное от пробок, привело его к новой Приозёрской дороге. Минуя свёрток к северной «Меге»,[73]Брагин, по обыкновению слушавший переговоры дальнобойщиков, начал обращать внимание на тревожные сообщения. Во Всеволожске кто-то еле успел затормозить перед рухнувшим деревом. На Рябовском шоссе опрокинуло рекламный щит. В Кузьмолово кому-то влетел в лобовое стекло подхваченный ветром пластиковый столик из придорожного кафе…

Спохватившись, Брагин включил телефон и позвонил в свою контору:

— У вас там в Питере что, ураган был?

— И сейчас ещё продолжается, Николай Васильевич, — ответил дежурный. — Шквал, гроза, дождь в люки стекать не успевает… Нас, правда, краешком зацепило, в основном севернее проходит.

«Севернее?..»

Брагин мысленно провёл линию через Всеволожск и Кузьмолово, продолжил её на север и похолодел. Нога сама собой притопила педаль газа, заставив «Хаммер» с рёвом устремиться вперёд, а пальцы нашли в недавних звонках Настин номер. «Прячьтесь с папой в погреб, выключите весь свет, да Кузю моего не забудьте…»

— Абонент временно недоступен, — сообщили ему. — Попробуйте позвонить позже.

Выругавшись, Брагин бросил телефон на сиденье, чуть пригнулся к рулю и понёсся как сумасшедший, отчётливо понимая при этом, что всё равно опоздает.

Был ещё далеко не вечер, однако небо начало натурально чернеть, мрачный горизонт впереди расцвечивали сполохи зарниц — ярких, мертвенно-лиловых, совсем как в Бангкоке над рекой Чаопрайей.[74]Где-то словно работала исполинская электросварка, чуть не по тридцать секунд озарявшая весь небосвод.

«Хаммер» пролетел мимо Васкеловского КПП на скорости прилично за сотню, но в стеклянном домике никто даже не пошевелился. Дурных не было. Когда тебя вот-вот накроет нечто, весьма напоминающее конец света, становится не до погонь за сумасбродами, мчащимися навстречу стихии…

Джип перепрыгнул железнодорожную ветку, взмыл на длинный «тягун», ссыпался на дно местного «гранд-каньона» и с натугой вписался в поворот с другой стороны… Когда показался знакомый свёрток с шоссе, шквальные порывы ветра ощутимо раскачивали машину, а над головой, задевая невероятно низкие тучи, размахивали вершинами деревья.

Спускаясь со знаменитой Ореховской горки, Брагин увидел в зеркале заднего вида, как поперёк дороги легла высокая ель. Потом впереди пошли вниз сразу две сросшиеся берёзы. Брагин ощерился и резко вильнул влево. «Хаммер» с рёвом подмял колёсами зелёные вершины — и выгреб, и перевалил, и в лобовое стекло водопадами захлестал дождь.