Черная Земля - Кирилл Довыдовский

«Ну, почему вы не отдаете мне ваши пальцы?! Они так нужны мне!»

Девочка продолжала выпрашивать у людей пальцы в течение нескольких минут и, так ничего и не добившись, начинала прыгать по земле от недовольства.

После этого, сняв с плеча сумочку, Шапка раскрывала ее пошире и говорила внутрь:

«Голова, принеси мне, пожалуйста, их пальцы. Сами они почему-то не хотят их отдавать».

Засунув руку в сумку, девочка за волосы вытаскивала изнутри человеческую голову. Покрытую коростой, мертвой плотью и счастливо улыбающуюся клыками, не помещающимися в пасть. Шапочка отпускала голову, а та, долетев до людей парой торопливых прыжков, начинала откусывать им пальцы. Набрав полный рот, голова выплевывала их в подставленную девочкой сумочку и возвращалась к другим путникам.

«Молодец, голова!»

Девочка, увидев, как много она сможет принести домой пальцев, радостно смеялась и хлопала в ладоши. Она едва удерживалась от того, чтобы не пуститься в пляс! Так ей нравилось, когда смешные человечки кричали от боли и отчаяния!

«Возьмем их домой? – спрашивала она у головы, когда все пальцы были собраны в сумочку. – Они ведь там смогут поиграть с детишками! Если, конечно, у этих человечков достаточно честные сердца… Надо проверить».

Подбежав к одному из путников, Шапочка делала быстрое движение, вырывая у него сердце, и вновь заливисто смеялась!

«Какое красивое сердце! Только совсем-совсем не честное. У людей так редко встречаются честные сердца! И это плохо! Ведь нечестное сердце нужно долго варить, чтобы оно стало съедобным! Какая жалость!»

Посадив голову в сумку и спрятав туда же сердце, девочка подбегала к мучавшимся от боли людям, трясла волосами, обрызгивая всех своей кровью, и… обстановка вокруг вдруг резко изменялась. Лес и дорога исчезали. Шапочка вместе с пойманными «человечками» перемещалась совсем в другое место.

Только оказавшись там, люди начинали кричать по-настоящему…

Голос стих, и в ту же секунду Мик истошно завопил:

– А-а-а-а!!!

– Что?! Что случилось?! – Кесса мгновенно схватилась за оружие. Рука у нее успела зажить – обошлось без перелома – и находилась в полной боевой готовности.

– Заноза, – ответил Мик. – Занозу себе поставил. Саднит.

Я думал, за такие шутки Кесса лишит его чувства юмора наиболее эффективным способом – вместе со скальпом, но она ничего не сказала. Поудобнее устроилась в повозке и обняла себя руками. Неожиданно для меня к страшным сказкам она оказалась самой восприимчивой.

– Еще рассказать? – Низкий, хрипящий голос возницы раздавался откуда-то из-под глухого капюшона. Лица его мы до сих пор не увидели, хотя ехали в его повозке уже несколько часов, – успело стемнеть. – Конечно, настолько правдивых историй, как эта, у меня немного. Но кое-какие я еще знаю.

– Это правдивая история? – недоверчиво произнес Мик.

– Разумеется. Красная Шапка прикончила какого-то графа, и тогда ее стали искать инары. Несколько из них пропало, но потом ее все-таки схватили. Ну, и сожгли на костре. Лет пятьдесят назад это было.

Зловещий голос на секунду смолк.

– Ну, так что, рассказать еще?

– Лучше не надо, – ответил я.

Мы уже неделю двигались на юг, и из всех, кто соглашался нас подвезти, этот тип выглядел самым сумасшедшим, особенно сейчас – глубокой ночью. Хотя ему было с кем конкурировать. Взять хотя бы того психа, что предлагал нам вступить в ряды… э-э… «Общества воинствующих пацифистов». Хоть и непонятно, зато заманчиво… Но мы все же решили отказаться. После того как живыми вылезли из Беспокойного – у побережья Сухого моря на нас так никто и не напал: видимо, мы верно определили наиболее безопасное расстояние от берега, – благоразумным было дать запасу удачи восстановиться.

За время пути нас дважды пытались ограбить разбойники и один раз стража, так что деньги у нас пока были. Кстати, слугам закона, насколько я понял, мы просто подвернулись под руку – специально они нас не искали. Я надеялся, что история с объявлением награды за наши головы успела позабыться.

8 день 5-го месяца

К вечеру следующего дня, когда телега добралась до небольшого гостиного двора, не без удовольствия мы расстались с извозчиком. Платы за проезд, хоть мы и предлагали, он не взял. Сказал только:

– Остерегайтесь слишком настоящих историй. Некоторые из них могут оказаться правдой, другие – стать ею в будущем.

И черная, удивительно смирная кобыла потянула повозку в ночь. Видимо, возница не жаловал трактиров.

– Это же надо, какие, оказывается, психи бывают… – протянул Мик, в задумчивости грызя подобранный в грязной луже гвоздик. Скорей всего, на нем даже не было ни одной болезни.

– Переночуем здесь, а завтра будем уже в Ливерасе, – сказал я. – Там можно будет сесть на корабль… докуда-нибудь.

Мы с Миком пока не решили, куда направимся. Кесса была полна решимости переехать на другой берег Серединного: в Аан, Турлон, Галурию или Таромский Совет. Из Ливераса, стоящего на берегу Оломы, можно было попасть в любую из этих стран.

Перед тем как зайти в трактир с «добродушным» названием «Лживая улыбка», я внимательно осмотрел навешанные на двери и стены листовки. Предложение о вступлении в «Общество воинствующих пацифистов» за умеренную плату там было, а наших лиц я не заметил.

Мы вошли. Внимания на нас никто не обратил. Просторный зал был заполнен разношерстным народом, шумели голоса, горели светильники.

Трактирщик с радостью предложил нам столик, обед, а вот с комнатой возникла загвоздка. Мол, «нет мест» – и все. Я сначала подумал, что врет и надо ему по башке настучать, потом мелькнула мысль: «Вдруг и вправду мест нет?» Только с третьей попытки до меня наконец дошло: просто денег просит. Серебряная монета решила все проблемы.

Потом меня наконец пустили за стол, дали еды, и на какое-то время я почувствовал себя почти счастливым.

– Вы решили, что делать собираетесь? – спросила Кесса. Она ела не без аппетита, но неукоснительно соблюдая правила приличия. Я за ней этот грешок давненько заметил. То есть… я, конечно, тоже так умею, но оно мне надо? Это ведь медленно!

– Я думал об этом, – сказал Мик.

– И? – Кесса посмотрела на него, да и мне стало интересно, чего он такого сообразил.

Сам я размышлял на эту тему уже давно. С тех пор как мы вылезли из Беспокойного и добрались до дороги. До этого момента мне уже приходилось решать, куда направиться. Один раз я выбрал армию, второй раз – столицу. Оба решения имели кучу последствий – плохих и хороших. И в первом, и во втором главным смыслом являлся поиск приключений, новых впечатлений, неприятностей. Теперь я стал понимать, что смысла в перечисленном на самом деле немного. Требуется что-то другое, в чем его было бы больше. В чем?