Когда завидуют мертвым - Сурен Цормудян

– Да. Я тебе потом объясню. Короче тот седой, это Юра. Алексеев фамилия. А вот этот лысый… Во. Повернулся. Это Макаров Андрей.

– А там кто в угол забился? – Нордика взглянула на Васнецова.

– О-о! – Крест сделал испуганное лицо и заговорщицким тоном произнес, – Этот у них самый главный. Коля Васнецов. Слышала истории про оборотня? Так вот это он!

– Ты чего болтаешь? – досадливо поморщился Николай.

– Да ладно, – девушка улыбнулась. – Я понимаю, что он дурачится.

Улыбалась она как-то неестественно. Фальшиво. Видимо нечасто ее лик посещала улыбка.

– Как вам удалось с морлоками справится? – поинтересовался Николай, который чувствовал какое-то потаенное восхищение этой особой.

– Да ничего сложного. Опасен не морлок, а их количество и их засады. А в открытом бою все просто. Мочить актив. Тех, кто готов жертвовать собой ради победы остальных. Они распознаются по своей тупой упрямости и самоубийственным выходкам.

– А почему Илья вас назвал Нордика? – спросил Варяг. – Как вас зовут?

– Я Наталья Родионова. – Ответила она.

– Нордика, значит нордическая женщина. – Добавил Крест, – Она раньше в группировке фашинов была. Потом как-то обстоятельства сложились и ей жизнь спас Салах-Атдин. Это который «Ирбисом» командует. Я тогда с «Ирбисом» был. Ну, так и познакомились. Она немного свои взгляды пересмотрела и ушла от фашинов.

– С черными сталкерами ты был, с «Ирбисом» был. – Хмыкнул Яхонтов, – А с кем еще был?

– Да легче сказать с кем не был. Вот с морлоками и пси-волками пока еще не был, – Он улыбнулся. На сей раз совершенно непринужденно. Казалось, присутствие Нордики его сильно радовало и, он с трудом это скрывал. Во всяком случае, Людоед сейчас выглядел не таким воплощением цинизма и злобы. – Наташа. Ты лучше скажи, каким ветром тебя занесло сюда?

– Так я ведь живу недалеко тут теперь. Забыл?

– Ты в Лукино ведь теперь живешь? Верно? И это ты хочешь сказать недалеко?

– За парком. Что тут. Две версты от силы и все. Я за группой одной следила. Короче где-то тут они склад нашли большой. Оптовый что ли. Там консервы, барахло всякое, сигареты и прочее. Ну, думала поживиться. Короче на большую стаю собак чуть не нарвалась. Спряталась в доме каком-то. А разведчиков тех собаки порвали. Мне долго пришлось сидеть. Темнеть начало. Решила переждать до утра. А тут вы. Думаю, лучше к вам. А то холод невмоготу совсем стал. Ну, вот и все.

– Ладно, Нордика. Мы все равно мимо Лукино едем. Аккурат к дому подвезем. Там кто сейчас обитает?

– Да никого. Несколько семей по подвалам прячутся. Я к одной престарелой паре прибилась. Помогаю им. Там сейчас спокойно. А вот в Балашихе… – она покачала головой и, ухмыльнувшись, передразнивая Людоеда, посмотрела ему в глаза.

– Что там? – напрягся Крест.

– Листопад, – ответила девушка.

Илья резко переменился в лице. Он снова стал тем свирепым и безжалостным убийцей, к которому путешественники уже успели привыкнуть.

– Юра! – крикнул Людоед в сторону передней кабины.

– Чего.

– Когда выедешь на поле с большим дубом в центре и крестом рядом с ним, остановись.

– Ладно.

– Что за листопад? – поинтересовался Варяг, которого естественно раздражало, когда в его присутствии говорили о чем-то, чего он не понимал.

– Листопад, это когда осенью листья с деревьев опадают. – Угрюмо пробормотал Людоед.

– Ты что, издеваешься? Какая теперь осень с листьями?

– Да нет. Варяг. Просто там…

Луноход остановился.

– Улица, фонарь, аптека, – произнес Алексеев.

– Чего? – спросил Крест.

– Я говорю, поле, дуб, крест. Приехали.

Илья посмотрел в перископ.

– То самое место. – Вздохнул он, и сев на свой ящик достал карту. – Варяг, смотри. Вот мы здесь сейчас. Конец Измайловского парка. Сейчас поедите чуть направо, и будет шоссе. По столбам поймете, что это шоссе. Едете по нему прямо. Тут перекресток и гаражи. Гаражи раскопаны. Там снега мало. Встанете среди них и ждите. Там встретимся через четыре часа. Или раньше. Но не позже.

– Ты что задумал? – злился Яхонтов.

– Так надо.

– Кому надо? Мы и так много времени потеряли.

– Варяг, мне сейчас к тому дубу надо на пять минут. Потом я Наташу провожу. Потом разведаю путь. Нам ведь через Балашиху надо. А выходит что это опасный путь. Вы главное стойте на месте и ждите. Что бы не случилось. Сколько на твоих часах времени?

Яхонтов недовольно вздохнул и посмотрел на часы.

– Половина шестого. Двадцать семь минут точнее.

Людоед достал из кармана своего мундира круглые часы на цепочке. Раскрыл крышку, кивнул и немного подвел их.

– Хорошо. Девять часов двадцать минут крайний срок. Если я не приду к тому времени, то забудьте меня и двигайтесь дальше. Но не через Балашиху. Поедите на север и сделаете крюк через Лукино и дальше на восток. Андрей, открой! – он поправил свой черный берет на голове.

– Мне это совсем не нравится, – заявил Варяг. – Ты бы шапку взял что ли.

– Да ладно. Я и так на всю голову отмороженный. Вы просто сделайте все так, как я прошу, и будет нам счастье, – Ничего не выражающим тоном ответил Крест и вышел через открывшуюся аппарель. Нордика последовала за ним.

– Спасибо что подвезли, – сказала она на прощание.

Когда аппарель уже почти закрылась, с улицы донесся возглас Людоеда.

– Опасайтесь листопада!

– Что за листопад, черт тебя дери! – Крикнул Яхонтов, но дверь уже закрылась. – Нет, ну не козел, а? Что ему стоило объяснить?

– Зачем мы его вообще с собой взяли? – пробормотал Николай, прильнув к перископу, – Не нравится он мне. Странный он.

Васнецов видел, как Людоед пошел к большому раскидистому дубу, возле которого из снега торчал высокий деревянный крест, видимо обозначающий чью-то могилу. Нордика последовала сначала за ним. Однако Илья резко обернулся и велел ей стоять на месте и ждать его. Это было понятно из его жестикуляции. Луноход удалялся от их нового и странного попутчика, но Николай продолжал наблюдать за ним. Тот подошел к кресту. Постоял перед ним какое-то время, сняв с головы берет. Затем вдруг схватился за крест, выдернул его и, размахнувшись, со всей силы ударил по дубу, разломав на части.

– Вот псих! Он крест могильный разломал! – Воскликнул Николай.

– Тот, что у дуба? – спросил Вячеслав.

– Ага… – Васнецов посмотрел на брата. – Я же говорю, нафиг он нам нужен?

– Я кажется понял, – покачал головой Сквернослов. – Я с ребятами конфедератами разговаривал, пока ты в лазарете в себя приходил. Расспрашивал о том, о сем, и про Людоеда этого. Они сначала говорить ничего не хотели про него. Но когда стало ясно, что он с нами уходит, то по секрету рассказали. Давным-давно, он убил бабу какую-то возле большого дерева в каком-то парке. Голову ей отсек своим мечом. И там и похоронил. Вроде он любил ее. А потом, говорят, он ушел в подземелья и жил там. Поговаривают что тот оборотень, что в метро живет, он и есть.