Азъ есмь Софья. Государыня - Галина Гончарова

Парень гладил ее по волосам:

– Все хорошо, малышка. Все хорошо…

– Что случилось?! Что произошло на площади?!

Тетки крепко обняли Софью с другой стороны. Девушка всхлипывала, но потом потихоньку замолкла.

– Симеон, сука такая, пытался меня проклясть, – хмуро пояснил Алексей. – А Соня взяла проклятье на себя.

– Соня!!!

– Да не успел он ничего толком сделать, – фыркнула царевна, высвобождаясь из объятий и принимаясь вытирать распухший нос. Истерика схлынула, уступив место привычному ехидству: – Я ему всю малину обломала.

– Но пытался…

– Надо будет за слухами последить. Как бы теперь не пошло, что это я его прокляла, – обеспокоилась Софья.

– А ты проклятья не боишься?

Алексей смотрел на сестру с нежностью. Ведь ради него, только ради него… Тетки были явно в ужасе. Проклятье ж!

– Лешка! Неужели я не рассказывала тебе сказку о великом белом шамане?

Алексей покачал головой.

– А… в далекой жаркой стране жили черные люди. И жил в деревне великий черный шаман. Это как у нас колдун. Все его боялись, и все ему подчинялись. А если он хотел покарать человека, он клал тому на порог дохлую змею, и человек умирал через три дня. А потом приехал в эту деревню белый человек. И стал гулять хозяином, делать что пожелает, и даже дал пинка великому черному шаману.

– И что дальше? – Анна поняла, что утешать девушку не требуется, скорее наоборот.

– А дальше великий черный шаман положил белому человеку на порог дохлую змею и стал ждать. А тот не умер. Ни через день, ни через три, ни через месяц. И даже после еще трех дохлых змей – не умер. Поняли тогда глупые люди, что в их деревню приехал великий белый шаман, и пришли ему поклониться. Так и сказали: о великий белый шаман, мы поняли, что ты более могущественный. Ты не поддался колдовству нашего шамана! И сказал, почесав затылок, новоявленный великий белый шаман…

Софья нарочно задержала паузу, поглядывая на брата и теток веселыми глазами.

– И что он сказал?! – не выдержала Татьяна.

– А я и не знал, что на меня порчу наслали!

– Что?!

– А то! Не знал он, что должен помереть, вот и не помер. И чхать ему было на порчу, колдовство и прочую ерунду. Мне – тоже. Пусть Симеон хоть упроклинается, я-то – не католичка. Но к Ибрагиму надо сходить, руку перевязать. Вреда не будет.

И Софья с самым невинным видом принялась заправлять в косу выбившиеся пряди.

Алексей подумал пару минут. Переглянулся с тетушками. И – захохотал так, что потолок вздрогнул.

– Ну, Соня! Слов нет!

Отражение сестрицы весело подмигнуло ему из зеркала.

* * *

– Ванечка!

Феодосия Морозова была взволнованна, да еще как! Иван подскочил на месте, только ложка звякнула – он как раз обедал.

– Случилось что, матушка?!

– Да! Сегодня царь наш на казни был…

– Ну да. Хованский, Полоцкий…

Сам Иван не поехал. Он буквально час назад вернулся из Дьяково и собирался через пару часов во дворец. Казнь – казнью, а про поляков забывать не след.

– Полоцкий едва царя не проклял!

– ЧТО?!

Ивана аж подбросило. Нет, вот ведь тварь!

– КАК?!

– Его когда на помост возвели, он начал проклинать, такое говорил, ужасы пророчил, кричал, что Русь погибнет в огне и водах. Ежели за Романовыми пойдет…

– И?!

– Твоя Соня на помост взлетела, да на себя проклятье и приняла.

– Она жива? Цела?

– Говорят, что она себе вену вскрыла и кровь пила. И что ее клятву небеса приняли…

Иван молча отбросил в сторону ложку:

– Мне надо во дворец.

– Я уже приказала коня оседлать.

– Спасибо, мам…

Иван вылетел из столовой. Феодосия только головой ему вслед покачала. Да уж, любит ее мальчик царевну, это видно. И… пусть она себе такой невестки и не хотела бы, но верность и сообразительность Софьи, ее преданность вызывали уважение.

Она ведь ради брата на такое пошла.

А ради любимого мужа и детей?

* * *

Иван влетел в Кремль, едва не снеся по дороге ворота.

Ну, Соня!!!

О ее любви к брату он отлично знал, но чтобы ТАК?! Кем она себя возомнила?!

Убью!!!

В покои его пропустили беспрекословно. Еще бы! Свой, почти родной, почти Романов. Даже Софьины девушки не подумали заступить ему дорогу.

Иван влетел в светелку, как серфингист, – на гребне волны праведного гнева.

– Соня!!!

– Ванечка?! Что слу…

Договорить Софья не успела. Ее вздернули со стула, встряхнули и заорали едва не в ухо.

– Безмозглая девчонка!!! Ты хоть понимаешь, что творишь?! Я чуть со страху не сдох!!!

– Да что случилось?!

– Что?! А кто сегодня перед всем народом вены на себе резал?!

Софья покосилась на забинтованную ладонь.

– А… э…

Иван крепко стиснул ее, прижал к себе:

– Сонечка… любимая моя… родная, я так за тебя испугался…

И что оставалось делать царевне? Только поднять забинтованную руку и коснуться лица мужчины.

– Ванечка… все хорошо.

А в следующий миг ее еще крепче сжали в объятиях – и поцеловали. После чего единственной связной мыслью у Софьи осталось – и где научился?!

В себя они пришли не скоро, минут через пятнадцать. Соня обнаружила себя на руках у Ивана, а самого Ивана сидящим на лавке около окна.

– Сонюшка, родная моя… любимая…

И что было отвечать?

Соня прислушалась к себе. Любит ли она Ивана?

Да, определенно.

Любит ли Иван ее? Тоже – да.

И что им теперь делать?

– Ты за меня замуж пойдешь? Алексей разрешит, я знаю…

Софья тряхнула головой:

– Ванечка, ты не торопишься ли?

– Нет, Сонюшка. Я еще медлю слишком…

– Ванечка, – Соня смотрела серьезно, – а ты понимаешь, что боярыней Морозовой я никогда не буду? Я всегда сначала останусь Софьей Романовой. И интересы брата и государства для меня будут на первом месте. Детей рожу, но Алешку не брошу. И его делами заниматься не перестану.

– И не надобно. Думаешь, мама рада будет, коли ее отстранить?

Софья вспомнила боярыню Феодосию. Нет, определенно не рада.