Быть ведьмой - Наталья Щерба

– Я принес тебе клубок от госпожи Мильтовой, – быстро и как-то сухо произнес Сашка, видя, что Таня совсем не в духе, – попросили передать… Насчет завтрашнего Обряда…

Девушка вздохнула, печально оглядев остатки пепла на столе.

– Будешь кофе или чай? – спросила она убитым голосом.

Как же не вовремя!

– Нет, наверное, нет… я ненадолго. – Сашка заторопился, отводя глаза. – Только вот отдать, и все. – Он протянул ей клубок.

Таня тоже чувствовала себя неловко: со вчерашнего злополучного бала она парня и не видела. Да и не искала… Впрочем, ведь и он тоже не искал ее сегодня?

– Так ты не останешься? – растерялась Таня. – Мы же не виделись… день.

– Ну и что? – внезапно обозлился Сашка. – Только не говори, что скучала…

– Ну собственно… – Таня растерялась.

Вообще-то она хотела сказать ему, что ничего у них не получится… Что ей как бы и не до этого сейчас… Но, кажется, и так не получается?

– А… слушай, а почему Мильтова тебя ко мне отправила?

– Попросила зайти и передать тебе, – тут же ответил Сашка, все больше хмурясь. – Сразу после ее лекции, где ты так успешно выступила. Ну ладно, я пойду…

– Так ты был на лекции? – изумилась Таня. – А почему не подошел ко мне?

– Не успел, – раздраженно ответил Сашка, не глядя на девушку. – Меня подозвала госпожа Мильтова… Все, поручение исполнено. Я свободен, не так ли? До свиданья.

– Сашка! – выкрикнула, не сдержавшись, Таня. – Ты ведешь себя как дурак! Немедленно объясни, в чем дело.

Парень, уже повернувшийся к ней спиной, вдруг резко крутанулся на месте.

– Я и есть дурак. Ба-а-льшой дурак.

– То есть? – Таня растерялась.

– Я знаю, что ты с Вордаком спуталась, – зло заявил Сашка. – Никогда бы не подумал… Ишь, замахнулась.

– Что?! – У Тани глаза на лоб полезли. – Ты что говоришь такое?!

– Что вижу, то и говорю, – буркнул парень, собираясь покинуть кухню таким же образом, как и вошел – через окно. – Сказала бы сразу – не питал бы особых иллюзий. А я еще думаю: откуда у тебя браслет такой? Небось он и подарил, любовнице своей…

– Да ты с ума сошел! – удивилась Таня. – Ну мне он нравится, но как друг! Правда, мы с ним…

Таня замолкла, гадая, стоит ли вообще рассказывать, что целовалась с Лешкой.

– Думала, что в секрете останется? – не унимался Сашка. – А я все удивлялся, почему ты с самим Лютогором шепталась, танцевала… И долго так… Я думаю: откуда ты, такая вся простая, – в квартирке крохотной живешь… и вдруг таких высокопоставленных особ лично знаешь.

– Да ты бы знал, что за тип этот Лютогор! – не выдержала девушка. – Вчера такое было…

– А ты, оказывается, с самим Вордаком, – продолжил Сашка, будто и не слыша ее голоса. – Такие связи! То-то ты с его сыном дружишь…

– Что-о-о?!

У Тани отвисла челюсть.

Сашка этим воспользовался и вспрыгнул на подоконник.

– Знаешь, – вдруг обернулся он к ней, – никогда бы не подумал, что ты… ты такая милая на вид, простодушная, искренняя… А ты – за деньги, за положение, как…

– Да неправда это! – разозлилась Таня. – Кто тебе сказал такое вообще? У Лешки спроси!

– Лешка сейчас заперт, – зло сказал парень, – за какую-то провинность… А я сам все слышал… Слышал, как госпожа Мильтова сказала об этом Кристе. И о том, что ты любовница этого… Да неважно! Надеюсь, что ты пройдешь ОТС блестяще, – жестко добавил он. – И больше не появишься в Кукушке. Пойдешь выше, с такими-то связями.

– Ты просто идиот! – вырвалось у Тани. – Разве неясно, что Мильтова соврала! Да она недолюбливает меня с того момента, как только увидела…

– Еще бы! – Парень мстительно хмыкнул. – Ты же у нее любовника увела.

Это было уже слишком. Таня набрала в грудь воздуха и выпалила:

– Я не хотела с тобой встречаться, да! Теперь вот понимаю почему!

Окно захлопнулось – даже стекла задрожали.

Чувствуя себя несчастной, Таня села прямо на пол и расплакалась. Не могла больше сдерживаться. Не везет в личной жизни, ну никак! Один не нравится, второй недоступен, а третий… про третьего лучше вообще забыть.

В гостиной что-то стукнуло. Таня быстро вскочила с пола, вытирая глаза. Ничего себе, она что, заснула на кухне? Затекшее правое предплечье и ноющая спина подтверждали сей неприятный факт.

Вошла Дашка. Выглядела она не очень, но, кажется, вместе с коротким сном большинство хмеля из ее головы улетучилось.

– Я в порядке, – тут же подтвердила подруга, – сейчас поем что-нибудь и вообще в норме буду.

Таня не придумала ничего лучше как просто кивнуть. Ее занимала мысль о том: помнит ли Дашка, что наболтала?

– Как твоя суперлекция? – хмуро спросила подруга, намазывая огромный бутерброд. – Было что-то интересное?

Таня вкратце рассказала, как все прошло, дошла до описания иллюзии – увлеклась, разукрасила в подробностях, как ей удалось заставить петь Лешку и Кристу.

Дашка молча выслушала, ни разу не перебив, и вдруг спросила:

– Слушай, а ты не боишься так над Кристой издеваться? А если она тебе отомстит?

– Она мне не нравится, – честно призналась Таня, – слишком много о себе воображает… А что мстить? Это же была безобидная шутка… – Таня замолчала.

Дашка неловко повернулась, включила электрочайник. Принялась готовить чай.

– Ладно, я, наверное, в душ пойду, – после затянувшегося молчания сказала ее спине Таня. – А потом спать…

– Да, ведь завтра Обряд, – мрачно произнесла Дашка, не оборачиваясь. – Вылетаем с самого утра. На сундуках.

– Боишься? – спросила у нее Таня.

Дашка резко обернулась.

– Мне-то чего бояться? – вдруг прошипела она. – Мой браслет вряд ли покажет какие-либо результаты… Это от тебя все чего-то ждут… необыкновенного.

– Кто – все? – Таня растерялась. Пожалуй, она никогда не видела такого злобного выражения лица у Дашки.

Подруга не ответила. Неожиданно ее взгляд скользнул по Таниной шее.

– Ты вроде в душ собиралась? – произнесла она. – Так не забудь снять Оберег – у тебя от серебра вся шея черная. Не стыдно?

Таня смутилась:

– Так его лучше не снимать…

– Завтра такой ответственный день, а ты этого вообще не понимаешь! – неожиданно взорвалась Дашка. – Этот Обряд может перевернуть всю твою жизнь. Возвысить или наоборот… – Подруга вдруг сникла. – Извини, – пробормотала она, – я просто нервничаю перед завтрашним испытанием. А Оберег все же сними – и шею помоешь нормально, и я его тогда уж почищу – потемнело же серебро…