Кубок лунника - Анна Клименко

Поутру Малика проснулась оттого, что Эдвард осторожно теребил ее за плечо.

– Малика, просыпайся, пожалуйста, ну сколько можно?

– Жестоко будить меня в такую рань, – пробурчала она, – что-нибудь случилось?

– Да, – паренек покраснел и расплылся в улыбке, – на рассвете принесли почту. У меня сестра в деревне замуж выходит, на свадьбу зовет. Как думаешь, Уэлш меня отпустит? Ну, хотя бы на пару дней?

Малика зевнула.

– Поезжай. Прямо сейчас. Перед Генрихом я сама отчитаюсь, хорошо?

– Но я…

– Никаких «но». Сестра – это важнее, чем ворчливая стареющая ведьма. Я сама скажу Уэлшу, что тебя отправила, хоть ты и сопротивлялся. Договорились?

– Да! – Эдвард, почти приплясывая, двинулся к двери. Затем обернулся, – с тобой ведь ничего не случится, а? Если меня рядом не будет?

– Если бы со мной должно было что-то случиться, то оно бы уже случилось независимо от того, рядом ты или нет, – буркнула Малика. И вспомнила то странное чувство слежки, возникшее у нее в сумерках.

Эдвард внезапно подался к ней и, наклонившись, чмокнул в щеку.

– Спасибо! Ты не представляешь, как я счастлив, что увижусь с ней…

– Так поспеши…

Малика встала с постели, накинула халат и прошествовала на кухню. Там, само собой, ее уже ждала чашечка ароматного кофе – «мне будет так не хватать этого кофе. И вечерних прогулок тоже».

– Возвращайся, обещай, что вернешься, – прошептала она, надеясь, что Вирс ее не услышит.

Он и не услышал: напевая себе под нос, Эдвард поспешно бросал в саквояж самое необходимое. Малика быстро выпила кофе, отставила пустую чашку.

– Ненавижу прощания. Я, пожалуй, пойду к модистке, а ты отдай ключи консьержу.

– Как скажешь, – Эдвард недоуменно пожал плечами, – неужели ты будешь по мне скучать?

– Разумеется. Я всегда мечтала иметь младшего брата, – и Малика, улыбаясь, пошла одеваться.

По правде говоря, ей вовсе не нужно было к модистке. Просто ей совершенно претили чувствительные сцены расставания. Не сказать ему ничего – ощутит себя никому не нужным. А что говорить – самому Всеблагому неизвестно.

Поэтому ведьма оделась и отправилась к той самой мраморной скамье. Ее охватил охотничий азарт, напрочь заглушивший голос рассудка. В конце концов, она все еще агент по делам нечеловеческих сущностей, и ее наипервейшая задача – понять, что за тварь прячется в тенистом саду!

По дороге Малика купила склянку молока, несколько бисквитов и до невозможного сентиментальный роман в дешевой обложке. Удобно расположившись на скамье, ведьма приготовилась ждать столько, сколько нужно. Все равно дома ей делать было нечего, а денек стоял прекрасный – нежаркий, но солнечный.

«Ну, поглядим, кто здесь прячется», – подумала она и раскрыла роман.

…К вечеру она не чувствовала ничего кроме разочарования. Героиня литературного шедевра оказалась полной дурой, герой – и того хуже, хотя трудно было представить, куда ж еще хуже. Ведьма съела все бисквиты, запивая молоком. А тот, ради кого она сюда пришла, так и не дал о себе знать. В саду за спиной было тихо и мертво.

Малика решила дождаться темноты. Она снова раскрыла книгу и принялась перечитывать самые сентиментальные эпизоды вроде того, когда Он упал перед Ней на колени и предложил руку и сердце, а Она отказала ему, ссылаясь на давнюю вражду между их семиюродными сестрами.

Потом буквы стали расплываться перед глазами, на небо выкатилась розоватая луна, чуть продолговатая, как миндальный орех. Малика захлопнула книжку и мысленно помянула йоргга. Это ж надо было, просидеть весь день в ожидании непонятно чего? Кто вообще мог поручиться за то, что неведомая тварь живет в саду?

Вздохнув, Малика поднялась, спрятала книгу в сумку. Глупо было приходить сюда…

И в этот миг сердце тревожно забилось: по улочке, что пролегала рядом со скамьей, навстречу друг другу быстро шли двое. Приглядевшись, Малика поняла, что нижняя часть лица у мужчин скрыта темными шарфами.