Vita Nostra - Марина и Сергей Дяченко

— Я на столе оставила зачетку, — сказала Сашка. — Заберешь потом, хорошо?

— Хорошо, — отозвался он. И, понизив голос, вдруг спросил: — Когда ты уезжаешь?

— Не знаю, — сказала Сашка. — Я еще билетов не брала. У меня сейчас мама в роддоме, неизвестно, когда ее выпишут, и я…

Костя смотрел куда-то за Сашкино плечо. Она обернулась. В десяти шагах от них, у лестницы, стоял Стерх — пепельные волосы его, на этот раз приглаженные, обрамляли серое лицо и касались воротника.

— Добрый день, Николай Валерьевич, — сказал Костя.

— Добрый день, Костенька… Саша, вы уже отвечали?

— Да, — сказала Сашка.

— Тогда идемте, есть разговор, — горбун поманил ее длинным пальцем, и она пошла, как привязанная.

* * *

Она ждала, что он поведет ее в кабинет. Но вместо этого горбун взял пальто и шляпу, велел одеться Сашке, и они вместе вышли на улицу. Был ясный день. Над Торпой куполом стояло голубое небо.

— Вы ведь еще не обедали?

— Н-нет…

— Вот и хорошо. Поздравляю вас, Саша, с успешным окончанием сессии… Нам сейчас налево. Туда, где вывеска. Там, на втором этаже, замечательный ресторан.

— У меня родился брат, — сказала она неожиданно для себя.

— Тем более есть повод для праздника.

Рестораны, столы под бархатными скатертями, швейцары и гардеробщики всегда стесняли Сашку. Их с горбуном проводили в отдельный закоулок, и Сашка сразу же забилась под окно — оттуда была видна улица, голуби на карнизе и кусочек неба.

— Вот меню, Саша. Что вы будете есть?

— Это, — Сашка наугад ткнула пальцем. — И вот это. И грибы.

Принесли закуски.

— Как вы себя чувствуете?

— Более-менее… ничего. Я хотела спросить… как там третий курс? Они… у них все в порядке, они сдали… все?

Стерх покачал головой:

— Еще не было итогового заседания экзаменационной комиссии. Ничего не могу сказать.

— Хотя бы приблизительно?

— После каникул, Саша, вы приедете и все узнаете. Экзамен прошел нервно, неровно, вот что я вам скажу. Но они молодцы… почти все. Их ждет сейчас новая жизнь, новые задачи… новые успехи… Это потрясающе интересно, Саша. Это гораздо интереснее, чем у вас теперь. Вы увидите — после переводного экзамена учеба только начинается… Ну да ладно. У вас-то теперь каникулы, вам надо отвлечься и отдохнуть. Никаких книг по специальности, никаких занятий… Никаких эмоциональных потрясений… И вот еще, Саша. На вашем месте я бы никуда не ездил.

Сашка поперхнулась ломтиком помидора.

— Я не могу! У меня ведь брат родился… Маму на днях выпишут, ей нужна помощь… И кроме того — она же меня ждет!

— Понимаю. Но — Саша… Помните, что случилось на прошлых каникулах, зимой?

— Я себя контролирую, — горячо сказала Сашка. — Гораздо лучше. И потом — ведь то был несчастный случай. В первый раз в моей жизни кого-то били… грабили… на моих глазах. Ни раньше этого не было, ни потом, надеюсь, не будет. Я за себя отвечаю!

— Нет, Сашенька, — Стерх покачал головой, — это я за вас отвечаю. Сейчас вы повзрослели, и проблемы могут быть другие… Что это у вас с ногтями?

Сашка быстро спрятала руки под стол. Когда она нервничала, ногти темнели и начинали расти с немыслимой скоростью. Дорастив на экзамене миллиметра три, сейчас они снова стали удлиняться — твердые, блестящие, похожие на хитиновые спины коричневых жуков.

Горбун потер острый подбородок:

— Саша, я ведь не буду вам приказывать. Я и не могу, если честно. Каникулы — ваше право, сессию вы сдали… Но подумайте, что скажут ваши близкие, если вы на их глазах впадете в метаморфозу.

Сашка молчала.

— Самоконтроль… конечно, вы многому научились. Но представьте: нервы, экстремальная ситуация, маленький ребенок… Я боюсь за вас. Вы слишком ценны, чтобы… вести себя легкомысленно.

— Николай Валерьевич…

— Да?

— Я уже не человек?

— А почему это для вас так важно?

Сашка подняла глаза. Стерх сидел за столом напротив, спокойный, доброжелательный. Пепельные волосы двумя параллельными линиями обрамляли бледное треугольное лицо.

— Почему для вас так важно быть именно человеком, Саша? Уж не потому ли, что другого вы просто ничего не знаете?

— Я привыкла, — Сашка потупилась.

— Вот-вот. Сила привычки в вас — необычайная, из-за этого так тяжело нам дался ваш прорыв… Но теперь дело пойдет веселее… Ого, вот и парная телятина.

Перед Сашкой оказалась на столе огромная, как поле, тарелка. Поднимался пар над озерцами белого соуса, над густыми укропными зарослями.

— Я не могу не поехать, — Сашка судорожно проглотила слюну. — Они не поймут… Особенно мама. Я ведь полгода ее не видела. И то, на летних каникулах — я ведь была не совсем… Не в себе, короче. Я соскучилась! Хотя бы на несколько дней!

— На несколько дней… — плечи Стерха опустились. — Эх, Саша, а я так надеялся вас уговорить!

Теперь он казался сокрушенным и подавленным. Сашка смутилась.

— Я… Я там нужна, понимаете?

— Понимаю… Дело ваше, Сашенька. Но я вам этого не советовал.

* * *

Она уехала не сразу. Потянула еще несколько дней, но не потому, что в кассе, как обычно, не было билетов. И не потому, что мама все еще была в роддоме, а Валентин взял отпуск. Сашке важно было убедиться: она, хотя бы внешне, походит на человека. Без перьев и коросты. Без лишних суставов. Она прекрасно понимала правоту Стерха: маме, пережившей роды, не нужна дочь, покрытая чешуей.

Она вышла из общежития, когда только начало темнеть. Протащилась с чемоданом по Сакко и Ванцетти и на автобусной остановке увидела Егора.

Споткнулась и замедлила шаг.

Егор смотрел в сторону. Будто не видел ее. А может, в самом деле не видел; рядом на утоптанном снегу стояла большая спортивная сумка.

Сашка остановилась чуть в стороне. Она сама не знала, чего ей сильнее хочется — чтобы Егор заметил ее или чтобы тут не было никакого Егора.

Подошел автобус. Егор с сумкой вошел через переднюю дверь, Сашка с чемоданом — через заднюю. Прошлась кондукторша, проверяя билеты, щелкая компостером. Автобус тронулся.

Сашка смотрела в окно. Впереди, среди чужих шапок, лысин, капюшонов светлел коротко стриженый затылок Егора.

Он так и не оглянулся за все время пути.

Автобус пришел на станцию. Сашке повезло: она почти сразу купила очень хороший билет, нижнее место в середине вагона. Открыт был станционный буфет, Сашка взяла два пирожка и теплый чай в пластиковом стаканчике. Села в зале ожидания и через окно увидела, как Егор, по-прежнему не оглядываясь, садится в электричку.