Криабал. Свет в глазах - Александр Рудазов

Астучианская гвардия. С этими даже волшебнику лучше не связываться. Им побоку, какой магией ты владеешь. Они пройдут сквозь любых врагов, как нож сквозь воду. Они втопчут в астучианские камни любого, кто посягнет на охраняемых ими прелатов или святыни.

Поэтому Танзен продолжал притворяться плачущим ребенком, радуясь, что этим гвардейцам не до него.

Жалостливый сбир спросил имя его мамы и велел подождать. Танзен послушно стоял на месте, невзначай изучая вход и запоминая движения гвардейцев. Поскольку те практически не шевелились, делать это было нетрудно.

Через несколько минут сбир вышел и сказал, что такой женщины здесь нет и никогда не было. В его глазах мелькнуло сочувствие. Он прекрасно понимал, что означает «нет и никогда не было» в устах инквизиторов.

Конечно, в данном случае такой женщины тут действительно нет. Но сбир об этом знать не мог.

– Иди домой, мальчик, – велел он. – Тебе есть куда пойти?

Танзен закивал, размазывая слезы по щекам. Сейчас главное – не переборщить. Этот сбир ему больше не нужен, он узнал все, что хотел.

Едва зайдя за угол, он перешел в форму № 37 (таракан). Став таким образом почти невидимым, он без труда миновал гвардейцев и скрылся в щелке под дверью.

К сожалению, та прилегала к косяку слишком плотно. Не могло протиснуться даже крохотное насекомое. Так что Танзен перешел в форму № 95 (воздушный сгусток). Стараясь не слишком распространяться, чтобы не обдать ветром ноги сбиров, он принялся осторожно просачиваться.

Газообразное состояние – это очень сложно. Танзен только в прошлом году научился в него переходить. Именно это он собирался сделать темой своей диссертации – некоторые особенности управлением неодушевленной распадающейся формой. Контролем над жидкостью, газом, огнем, молнией. Танзен надеялся, что его скромного вклада хватит для получения профессуры.

Внутри Танзен перешел в форму № 64 (паук). В этом виде он переместился на стену, а потом потолок, стараясь держаться тени. Благо ее в Инквизитории более чем хватало – окон немного, и добрая их половина закрыта ставнями. Свет исходил в основном от свечей – самых обычных старомодных свечей. Даже не восковых, а сальных, судя по запаху. Иногда – плошки с жиром, в который погружен горящий фитиль.

Танзен не торопился. Ему нередко приходилось часами, а то и днями таиться где-нибудь, вести наблюдение в микроскопических или неприметных формах. Он перемещался в виде насекомых, тихонько стоял в уголке в форме № 60 (стул) или прямо на столе в форме № 61 (стакан).

Один инквизитор даже выпил из него воды.

Так прошло трое суток. Танзен скрупулезно изучил внутреннее устройство Инквизитория. В подвальную часть, правда, не спускался – там везде был короний и драконит, стояли ограждающие печати, а воздух аж звенел от запаха крапивы.

Это безобидное растение – мощный природный аллерген для обладателей развитых чакр. Волшебники реагируют на него по-разному – кто-то вообще не замечает, кто-то начинает чихать, кого-то тошнит, а кто-то сразу теряет сознание.

У Танзена кружилась голова. В человеческой или схожей форме он не слишком от этого страдал, но в облике насекомого, когда контроль сильно затруднен… слишком большой риск.

Тем более что внизу Танзена ничего не интересовало. Он вполне предполагал, что скрывают там инквизиторы – то же, что и любые другие тайные службы. Кустодиан в этом отношении тоже не назовешь чистеньким.

У мусорщиков редко бывают чистые руки.

А то, что Танзена интересовало, он отыскал довольно быстро. Точнее – кто. Человек без имени и прошлого, великий инквизитор Астучии. Они сменяются регулярно, но у них всегда нет имени и прошлого. Словно Инквизиторий выращивает их в собственных же подвалах.

Кстати, Танзен не особенно бы этому и удивился.

В отсутствие великого инквизитора Танзен осмотрел его покои, перейдя в форму № 42 (невидимая собака). Это мелкое животное бесполезно почти во всем, но у него есть одно огромное преимущество – практически идеальная маскировка.

Правда, сама собака тоже совершенно слепа, но это компенсируется великолепным слухом и обонянием. К тому же в любой своей форме Танзен видел ауры – без этого никак, если превращаешься во что-то, у чего и глаз-то нет.

И вот сегодня, когда он в очередной раз сидел на портьерах в форме № 56 (скарабей), в покои вошел великий инквизитор. К нему Танзен уже привык и интереса не проявил… но в этот раз он был не один!

Великого инквизитора сопровождал человек, которого Танзен узнал. Гроссмейстер-антимаг – тот самый, что руководил всем на Хор-Ханке. Живой и здоровый, но весь покрытый ожогами. Не скоро он забудет Танзена и его форму № 68.

В первый миг Танзен едва не совершил глупость. Ему страшно захотелось спрыгнуть, проломить антимагу голову в форме № 80.

Но он тут же взял себя в руки.

Информация важнее возмездия. Жизненно необходимо узнать, кто его хозяин, где он сейчас и что они затевают. Есть ли у них другие чакровзрыватели. Известно ли им об Апофеозе.

Поэтому Танзен обратился в слух. Видел он в жучином обличье непривычно, картинка словно рассыпалась на отдельные точки, но слышал не хуже, а в чем-то даже и лучше человека.

И, жадно внимая каждому слову, он узнал немало интересного.

– …фламина Космодана, – закончил начатую снаружи фразу великий инквизитор. – Но опасаться не стоит, блаженный Стетуллий нам не помешает.

– Милорд и не опасается, – фальшиво улыбнулся гроссмейстер. – Милорда интересует ваше устройство. Когда мы его получим?

– Скоро, скоро. Я же не могу просто его забрать, вы понимаете. Нужно еще кое-что уладить.

– Ну так улаживайте же, ваше благочестие. Милорд ждет с нетерпением. И все мы тоже ждем.

– Терпение, терпение. Спешка не приведет ни к чему доброму. Вы передали милорду мое предупреждение?

– О том, что его разыскивает какой-то монах? – иронично спросил гроссмейстер. – Силы небесные, ваше благочестие, вы в самом деле считаете, что это должно нас беспокоить?

– Он узнал слишком много, – сумрачно ответил великий инквизитор. – Ему известно далеко не все еще, к счастью, но…

– Да пусть узнает хоть все! Ну что вы как маленький, в самом деле? До Злого Дня мы еще должны были соблюдать тайну, а теперь… нам уже не смогут помешать, понимаете? Просто не смогут. Конечно, не стоит раздувать шум, палки в колесах нам все-таки не нужны, но… И если вас так беспокоил этот монах, отчего вы просто его не устранили?

– В первый раз я не придал ему большого значения и предпринял недостаточно усилий. В результате он спасся. Во второй же раз… он нунций Космодана каким-то образом. Я не могу приказать его устранить. Это может вызвать нежелательное…

– Да-да, я вас понял, – отмахнулся гроссмейстер. – Ну тогда и незачем заниматься чепухой. Пусть себе копошится. Если он будет доставлять беспокойство, милорд его сметет.