Девять граммов на удачу - Вадим Филоненко

— Это мудро, — согласился я и повторил: — Вставай, Боря. У тебя есть шанс искупить свои грехи. Если выживем в этой переделке, будем квиты. Завалимся с тобой в «Козью морду» и раздавим пузырь. Как, Потап? Участвуешь?

— В попойке? Запросто.

— А ты, Илюха? Присоединишься?

Кочкин не ответил, но мне было наплевать. Я ухватил Тарана за куртку на спине и подтолкнул к двери:

— Молись, чтобы этот долбаный клон не стал стрелять в тебя.

Скрипучая дверь широко распахнулась от удара моей ноги. Мы с Борей выскочили на крыльцо. Вернее, Боря от моего пинка, качнувшись вперед, машинально сделал пару шагов вниз по ступеням. А я рыбкой нырнул за поленницу, которая окружала Безымянную избу невысоким и ненадежным заборчиком.

Тяжелая пулеметная очередь веером стеганула по бревенчатой стене, по открытому дверному проему, прострочила Тарану грудь и замолотила по поленнице, разбрасывая чурбаки в тщетной попытке отыскать меня.

Клон с пулеметом свой шанс упустил — я вырвался из ловушки-избы на оперативный простор. Бегом обогнул поленницу, перекатился к широкому дубовому колодцу и затаился, осматриваясь.

Потап и Кочкин заняли оборону в доме, но к ним пока никто не лез. Клон с пулеметом оставил попытки найти меня и вновь нацелился на дверь. Вот и ладненько. За этот участок боя пока можно не волноваться. А где у нас Фига и компания?

Ожесточенная перестрелка доносилась со стороны казармы. Значит, двигаем туда.

Только я собрался покинуть укрытие возле колодца, как внезапно захолодило затылок. Словно к голове приложили кусочек льда. Так со мной бывает, если я у кого-то в прицеле и вот-вот последует выстрел.

Вышка! Там снайпер! Понимание окатило меня горячей волной. Перехватило дыхание. Я у него как на ладони. Спрятаться не успею. Сейчас он нажмет на спуск…

Снайпер не успел выстрелить. Опоздал на долю секунды. Кто-то накрыл вышку из гранатомета, спасая мне жизнь.

— Бедуин, цел? — Механик свесился с крыши ближайшей к моему колодцу избы и помахал разряженным РПГ.

— Порядок.

Я подкатился к стене избы, он скинул вниз оружие и спрыгнул сам.

— Откуда дровишки? — Я указал на гранатомет.

— Места знать надо, — не захотел откровенничать Мех. — Слышь, Бедуин. Наше дело швах. Клоны Могильщика и впрямь бессмертные. Я одному свинцом всю грудь разворотил, а он, гад, даже не поморщился.

— В голову стрелять не пробовал?

— Пробовал. Если глаза выбить, клоны на какое-то время слепнут, а потом восстанавливаются. Регенерация, блин! Им надо башку отрезать. Только фиг они дадут.

— А гранатка, я смотрю, хорошо снайпера взяла.

— Деревянную вышку разнесла, — поправил Механик, — а клон, скорее всего, жив.

— У тебя заряды для РПГ остались?

— Один, последний.

— Шурани по пулеметчику у Безымянной избы. Выведем Потапа и Кочкина.

Сказано — сделано. Взрыв оторвал клону правую руку и часть плеча, смял грудную клетку, изуродовал щеку и посек осколками лицо. Но глаза уцелели. Зато повредился пулемет.

Из прорехи разорванного комбинезона клона свисали куски окровавленного мяса, но юшка фонтаном не била, как должна была. Кровотечение прекратилось мгновенно. А потом что-то стало происходить и с плечом. Оно деформировалось прямо на глазах. Удлинялось. Вытягивалось…

У клона вырастала новая рука! А сам он худел. Казалось, дубль сделан из пластилина, и теперь невидимая сила перераспределяла объем тела, выделяя часть материала, чтобы вылепить новую руку.

Мы не стали ждать окончания трансформации, выскочили из укрытия и понеслись: я к избе, а Механик в заросли бурьяна, к недобитому пулеметчику.

Наемник остановился возле клона и дал очередь из «Вала», превращая в кровавую кашу его лицо и особое внимание уделяя глазам. Затем опрокинул врага на спину, сорвал с пояса топорик и попробовал отрубить ему голову.

Дело оказалось непростое. Клон пытался вывернуться и достать Механика здоровой рукой или ногами. Если бы не слепота дубля, наемнику не поздоровилось бы — силища у клона была неимоверная, точь-в-точь как у самого Могильщика.

Пока клон и Механик мутузили друг друга, я притормозил у входа в избу и крикнул Потапу:

— Леш, не стреляйте, это я! Можете выходить!

Осажденные выскочили на крыльцо.

— Да помогите же мне, черт… — прохрипел из бурьяна полузадушенный пулеметчиком Механик.

Дубль умудрился повалить наемника на спину и оседлал верхом с твердым намерением придушить.

Мы с Потапом бросились на помощь Меху.

Илья замешкался на крыльце.

Я и Леха принялись дубасить клона. Голову вражине сразу отрубить не могли — боялись задеть Механика. Но горло я дублю ножом распорол. Хорошо так распорол — от уха до уха. Порожняк. Дубль даже не поморщился и не обратил на меня ни малейшего внимания, продолжая сосредоточенно прессовать наемника. Прямо-таки прикипел к нему, нагло игнорируя нас с Потапом. Глаза Меха уже потихоньку закатывались. Пришлось торопливо кромсать клону руки ножом.

Пока мы с Потапом суетились вокруг этой сладкой парочки — дубля и Механика, — у Ильи на крыльце тоже начались проблемы. Еще один клон, с двустволкой, выскочил из-за угла Безымянной избы.

Кочкин выпустил ему в грудь весь рожок, даже не догадываясь, что стрелять надо по глазам. Дубль покачнулся, но сразу же выправился, вскинул вертикалку, целясь в Илью, и положил палец на спусковые крючки.

Ни я, ни Потап ничем не могли помочь Кочкину — просто не успевали.

Укрыться в избе у Ильи не было времени — выстрел клона достал бы его у самого порога. И перезарядить автомат до выстрела рядовой не успевал. Если бы клон стоял чуть ближе, можно было прыгнуть на него в надежде выбить оружие или хотя бы отклонить стволы в сторону. Но расстояние, как назло, было великовато.

Короче, полный писец. Ни единого шанса выжить, тем более такому зеленому салажонку, как Кочкин…

Видно, это понял и сам Илья. Он на мгновение «завис», завороженно глядя в черные провалы спаренных стволов, а потом завопил и в панике бросился бежать, только почему-то не внутрь избы, а с крыльца — прямиком навстречу дублю. На нижней ступеньке рядовой поскользнулся, плюхнулся на задницу, и в этот самый момент дубль выстрелил. Саданул сразу из двух стволов. Дробь прошла над головой Ильи. Да наш Кочкин-то везунчик! Очень вовремя поскользнулся…

Дубль принялся поспешно перезаряжаться. Кочкин тоже. Причем движения рядового теперь были четкими и уверенными, никак не вязавшимися с только что продемонстрированными им паникой и растерянностью. Руки у Кочкина ни капли не дрожали, а взгляд на миг стал жестким и твердым. Оно и правильно — когда речь идет о спасении собственной жизни, уже не до притворства…