Чужой мир - Ксения Власова

– Угу, – буркнула Лиа, убирая жетон и пряча руки в карманы так же, как это делал Дайс. – Только ваши с ним разборки задели моего брата.

– Что ты несешь! – горячилась Айю, в то время как я молчала. – Это же рулетка, задеть могло любого из актеров. – Она спохватилась, что сболтнула лишнего, и торопливо замолкла, опасливо косясь на охранника и выискивая взглядом камеры на стенах.

– А задело моего брата, – хмыкнула Лиа, и ее плечи обессиленно опустились. – Наигралась с ним землянка и пустила в расход.

Фразу оборвал звонкий звук пощечины. Айю стояла с растопыренной ладонью и гневно взирала на Лиа, на щеке которой уже расцветало красное пятно.

– Айю, зачем ты! – крикнула я и беспомощно добавила: – Перестаньте!

Лиа потерла место удара, моргнула, чтобы скрыть злые слезы и сорвалась с места. Ее подрагивающая спина мелькнула в дверях, затем на улице и исчезла из зоны видимости.

– Не делай так больше, – тихо попросила я.

– Но она же…

– Просто не делай, – с нажимом повторила я. – Пойдем, нам здесь ловить больше нечего.

Я шагнула к дверям, и они предупредительно разъехались в разные стороны. Над головой раздались отдаленные раскаты грома, и я поежилась: ветер сменил направление, и теперь его холодные порывы пробирали до костей.

– Что вы будете делать? – Айю подошла незаметно, и от звука ее голоса я вздрогнула.

– Сдаваться точно не собираюсь. – На лицо упали первые крупные капли, и это привело в чувство. – Позвони Ито Кейтаро, предупреди о моем приезде.

Офис Ито располагался в самом центре мегаполиса, на просторной улице, полностью забитой конторами разной степени важности и величины. Всюду, куда ни посмотри, сновали занятые мужчины в деловых костюмах и печатью отчаянной сосредоточенности на лицах. Женщины почти не попадались, но и у тех вид был немного виноватый, как будто они забрели на чужую территорию и теперь опасались нападения.

– Ассори – политический центр Цинфа, – тихо пояснила Айю и кивком указала направление.

В прохладной и светлой приемной мы просидели недолго. Поначалу неприступный секретарь с таким идеально округлым лицом, что не заподозрить в нем творение хирургического скальпеля было бы кощунством, после короткого разговора с начальством мгновенно проникся к нам нужным пиететом. Поклоны стали еще ниже, а взгляды – более подобострастными.

С многочисленными реверансами он предложил следовать за ним. Айю хотела отправиться со мной, но я положила руку на ее плечо и заставила остаться на низеньком диване из натуральной кожи.

По короткому широкому коридору, заканчивающемуся высокой светло-серой дверью, я прошла вдвоем с приседающим от нервного возбуждения секретарем. Я невольно пожалела обильно потеющего (при работающих-то кондиционерах!) парнишку и задалась вопросом: что сказал ему Ито? Или парень, как всякий вышколенный секретарь, умел угадывать настроение начальства с полуслова?

Дверь бесшумно распахнулась, и я попала в черно-белое царство минимализма: однотонные стены с редкими картинами в узких рамках, огромные окна, залитые светом, и практически полное отсутствие мебели: письменный стол, два кресла для посетителей, одинокая кушетка в углу и что-то вроде каменного садика с фонтанчиком рядом с ней. Я моргнула; в журчащих струях воды прыгали солнечные зайчики, и после темноватого коридора их бликующая возня раздражала – захотелось прикрыть глаза рукой.

– Майя, какой приятный сюрприз! – Ито встал из-за лаконичного стола черного цвета, но шага навстречу не сделал.

Дверь за моей спиной плавно сомкнулась со стеной. Секретарь, склонившийся в поклоне, остался по ту сторону порога. Я почувствовала себя сбежавшим хорьком, которого аккуратно поймали в коробку и захлопнули крышку.

Передернув плечами, я прошла по белоснежному ковру с коротким ворсом и опустилась в темное кожаное кресло. Сложила руки на коленях, сцепила их в замок, чтобы не выдать волнения, и мрачно проговорила:

– Думаю, вы уже догадались, почему я решила вас навестить.

– Остаюсь в блаженном неведении, – заверил меня Ито и тоже присел.

Мы оказались друг напротив друга, только я была в более проигрышном положении: слишком низкое кресло для посетителей заставляло смотреть на собеседника снизу-верх. Это нервировало.

– Зачем вы это сделали?

– Простите, что именно?

Я со злостью цокнула языком:

– Не играйте со мной. Зачем вы подставили Дайсаке Акано?

Ито поставил локти на матовую поверхность стола, подался вперед и оперся грудью на сложенные вместе ладони.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – ровно ответил он.

Я больно укусила внутреннюю сторону щеки. Появившийся металлический привкус во рту образумил, и я, меняя тактику, мягко, почти спокойно проговорила:

– Во время самой первой нашей встречи вы говорили, что будете со мной откровенны. Кажется, именно честность вы выделяли среди тех качеств, которые непременно заинтересуют меня.

– Возможно, – осторожно согласился Ито. Его изучающий взгляд не отрывался от моего лица. Казалось, он что-то прикидывает, взвешивает «за» и «против».

– Вы были правы. Прямота – это то, что я больше всего ценю в людях. Без нее долгосрочные отношения невозможны.

Ито одобрительно хмыкнул и откинулся на высокую спинку. На его губах появилась понимающая улыбка:

– Неплохой ход. Хорошая приманка. С вами, Майя, всегда интересно общаться. Чувствуется школа брата.

Я с трудом не поддалась панике. Сдаваться было еще рано.

Ито встал, задумчиво подошел к окну и оперся на раму плечом. Рассматривая потемневшее небо, в тучах которого уже виделся просвет, он не спеша проговорил:

– Но вы правы: откровенность в отношениях, тем более в наших – необходимое условие успеха. Хорошо. – Ито повернулся и деловито посмотрел на меня. – Я не подставлял Дайсаке Акано в полном смысле этого слова, но я поддержал его кандидатуру, когда речь зашла о мишени.

Я судорожно сглотнула:

– Говоря о мишени, вы имеете в виду выбранную кем-то жертву сплетен?

– О, вы уже успели разгадать схему? – с ноткой восхищения уточнил Ито и продолжил: – Обычно хватает лишь сплетен и легкого скандала. В этот раз ситуация потребовала более радикального способа отвлечь внимания общественности. Уголовное дело – это наше ноу-хау, и, кажется, оно работает.

На секунду маска слетела с его лица, и сквозь нее прорезалось смущение мастера, чье изобретение оказалось жизнеспособным. Для завершения образа Ито не хватало изящного фужера с игристым вином, которым бы он скромно салютовал. Меня замутило от отвращения, и, сдерживаясь, я спокойно сказала:

– Да, в новостях больше не мелькают упоминания об акции протеста. Пресса занята более горячими и безопасными для собственной головы вестями.