Злая лисица - Кэт Чо

А на карусели сидела Миён. Наверное, Джихуну следовало бы удивиться, но он откуда-то знал, что встретит ее здесь.

– Джихун-а! – невнятно выпалила Миён, поднимая бутылку соджу. Еще одна, пустая, лежала у ее ног.

Закрыв один глаз и высунув кончик языка, девушка сосредоточенно налила в пластиковый стаканчик алкогольный напиток.

– Почему ты здесь? – спросил Джихун.

– Не могла заснуть. Кошмары. – Она одним глотком опустошила стакан.

– А это ты где взяла? – Джихун приметил пакет с еще одной бутылкой и стаканчиками.

– В CU. Продавец так юлил передо мной, просил никому не говорить, что продал мне соджу. По-моему, он в меня втюрился. Как там его зовут – Бебе? Как-то так, да. – Миён пьяно улыбнулась.

Джихун бы посмеялся над тем, как девушка исковеркала имя Бёджу, но сейчас его больше волновало, как бы Миён не свалилась с вертящейся карусели.

– Веселый у тебя вечерок, смотрю. – Джихун присел на краешек рядом с лисицей и затормозил карусель.

– Давай тебе тоже налью. – Миён наклонила бутылку над вторым стаканчиком, и расплескала добрую часть соджу.

– Спасибо, не надо.

– Чушь! – Она подняла стакан. – Мы же подростки! Мы должны творить всякие глупости! У меня теперь есть отец, и надо как-то наверстать все те упущенные годы, что я его презирала. Пей, – сказала – нет, потребовала – Миён, не сводя с юноши выжидающего взгляда.

Джихун со вздохом поднял стакан. Девушка неуклюже с ним чокнулась.

– Конбэ!^[106]

Миён запрокинула голову, осушая стакан. Джихун свой быстренько вылил.

– Кья! – довольно воскликнула лисица. Кажется, она пересмотрела дорам.

Миён протянула Джихуну стакан, а когда тот не отреагировал, помахала рукой у него перед лицом.

– Ты что, не в курсе, что принято наливать друг другу?

Юноша не тронулся с места, и тогда она со вздохом схватила бутылку.

– Ладно!

Она так быстро наклонила бутылку, что половина соджу оказалась на земле. Джихуну оставалось лишь порадоваться, что Миён меньше достанется.

– Я всегда была такой терпеливой. Наверное, потому, что времени у меня было – завались.

Девушка коротко хохотнула. Взгляд ее затуманился, расфокусировался.

– А ты знаешь, каково быть бессмертным? – заплетающимся языком произнесла она. Похоже, последний стакан все-таки был лишним.

Джихун вдруг понял, что Миён смотрит на него в ожидании ответа.

– Нет.

– Ну вот я должна была жить вечно. – Миён налила себе еще стакан. – Когда перед тобой лежит вечность, все кажется таким пустяком. Пропавший отец, строгая мать… даже то, что люди постоянно ненавидят тебя без всякой причины. Ну, конечно, кроме той, что я могу высосать из них жизнь. – Миён усмехнулась собственной шуточке. – Смертные ко всему относятся как к вопросу жизни и смерти. Больше всего люблю, когда они начинают возмущаться из-за очередей в магазине. Прям такая ярость! – Она взмахнула рукой, расплескав соджу. – А потом они начинают ругаться, и в конце концов кто-нибудь кричит: «Да в чем дело-то?!» Вечно они забывают: дело все в том, что однажды они умрут.

Миён с мрачным взглядом опустила стакан, но, едва Джихун потянулся отобрать алкоголь, девушка тут же снова его подняла.

– А в моем мире все сводилось к кумихо. Мать, бессмертие… И когда я оказываюсь на пороге смерти, в моей жизни вдруг объявляется отец. Как думаешь, это знак? Что я должна стать обычным человеком – и пфф. – Она опустила большие пальцы вниз, обозначая смерть.

– Миён-а, а с тобой точно это случится, если ты сто дней питаться не будешь? – спросил Джихун. Он обязан был услышать это от нее.

Она растерянно моргнула и недовольно скривила губы.

– Ты не хочешь знать.

– Хочу.

– Я не уверена, – призналась Миён. – Но да, похоже, для меня это конец. Кумихо приносят только смерть. Даже самим себе.

Джихун потряс головой.

– Если ты перестала питаться ради меня, то я не хочу этого. Не хочу такой ответственности. Из-за меня и так хальмони в коме лежит. – Парень вдруг осознал, что все это время был зол не только на Миён, но и на себя. Он никогда не был хорошим внуком – а хальмони все равно пожертвовала всем ради него.

Идея выпить неожиданно показалась Джихуну не такой уж и плохой. Он взял бутылку, налил еще соджу в свой стакан и, залпом выпив, зашипел от жара в горле.

– Если я и умру, то не ради тебя, а ради себя.

– И что это значит? – Джихун не понимал, о чем Миён говорит. Это на нее алкоголь так действует или она просто ведет себя как обычно? Хотя, наверное, и то и другое.

– Я смотрю на мать и понимаю, насколько же она одинока.

Джихуну оставалось только подивиться, как разговор зашел в эту степь. У него не было ни малейшего желания сочувствовать Йене. Он еще раз глотнул из стакана, и в этот раз соджу не показалось ему таким отвратительным.

– Меня никогда не волновало, что я что-то в этой жизни упускаю. Друзья, отношения… всегда казалось, что у меня еще будет на них время. А теперь… – Миён вздохнула. – Все напоминает о том, как мало мне осталось. Я стала слабее. У меня появились шрамы. – Она показала на белую отметину у себя на ладони – такую же, как у Джихуна. – Мать всегда говорила, что надо делать выбор. И я выбирала. – Девушка широко раскинула руки и не удержалась на ногах. Джихун поймал ее за мгновение до того, как она упала. Миён оперлась ему на плечи. – С каждым днем, что я выбираю не питаться, я все больше убеждаюсь, что обязана это сделать. Не ради тебя. Не ради матери. Я сделала выбор, и это решение – мое. Больше у меня ничего своего нет.

Тело Джихуна прострелила боль, легкие сжались.

Он легко прикоснулся к ее щеке. Почему он так упорно отрицал, что скучал по ней? По ее голосу, по возможности дотронуться до ее волос, по глазам, в радужках которых он отражался. Она была подобна распустившемуся цветку. Как же Джихун по всему этому скучал.

– Миён-а, – тихо произнес он, скользя рукой по ее шее. – Я не…

– Не извиняйся, – перебила его она. – Мы с тобой вечно друг перед другом извиняемся. Извиняющаяся парочка. – Она усмехнулась. – Как я хочу, чтобы все было по-прежнему, – тоскливо вздохнула Миён. – Почему мы не можем стать прежними Миён и Джихуном? Почему не можем на пять минут притвориться, что все нормально?

– Думаю, я могу попробовать.

– Хорошо. – Девушка нежно улыбнулась. – А то меня сейчас вырвет.

Вскочив, она подбежала к краю площадки, где ее и стошнило.