Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

— Так чего же?..

— Придумываю…

— Сколько вам понадобится лет?

— Тихо…

Я все еще двигал руку к пазухе, а монстры, отслеживая меня горящими глазами, приближались так же медленно и неотвратимо.

Хреймдар прошептал:

— Вы нас погубите…

— Дык красивая смерть, — шепнул я.

— Ничего себе красивая, — сказал он едва слышно.

Его невольно передернуло, явно представил, как его рвут и жрут живого. Монстры немедленно рванулись к нам.

Я метнул руку за пазуху, выхватил серебряный крестик и, высоко воздев над головой, заорал:

— Именем Господа!

Демоны уже протянули к нам хищные каменные лапы с алмазно блестящими когтями. Я застыл, как и Хреймдар, а крестик в моих пальцах начал накаляться.

Ужасные пасти застыли прямо перед моим лицом, мог бы рассмотреть каждый волосок, если бы они были, а на оскаленные пасти, где плавится камень, смотреть страшно.

Мы простояли так с минуту, я чувствовал, что происходит некая незримая схватка: демоны ударились о выставленный в моей руке крест, словно волна о скалу в море, все мироздание в этой пещере на бесконечно долгий миг зависло в страшном равновесии…

Хреймдар вдруг дико выкрикнул:

— Да чтоб вы сдохли!

Он вскинул над головой жезл, с размаху треснул ближайшего по голове. Набалдашник не успел коснуться головы ближайшей твари, как всех их отшвырнуло от нас с такой неистовой силой, что отлетели, словно их бросили руки великанов.

Со всех сторон прозвучал треск и грохот, я ошалело оглядывался, под стены падают на пол обломки разбитого в щебень камня, где почти не отыскать целого даже пальца.

— Вот это удар! — сказал я хрипло. — Что у вас за жезл?

Он тяжело дышал, ответил сорванным голосом:

— А разве это не ваш амулет? Или это талисман?

— Все вместе, — ответил я, — но, думаю, это ваш жезл все натворил.

Он сказал с недоверием:

— Что-то я в нем не замечал такой силы раньше…

— Растете, — сообщил я. — Со мной все растут!

Он оперся обеими руками на жезл, удлинив его до посоха, осматривался все еще растерянно, хотя, думаю, у меня вид не лучше.

— Так мы спаслись? — проговорил он все еще с недоверием. — Прекрасно. Обожаю, когда я так делаю.

— Прекрасно, — согласился я.

Иисус творил чудеса, тем самым он отвергал и самого Господа, так как тот сотворил мир и успокоился, никогда больше никаких чудес. Да что там чудеса, сама суть христианства не приемлет чудес, потому что это уже не чудеса, а магия, объявленная проделками дьявола.

Хотя христианам приходилось прибегать и к магии, особенно в ранний период, защищая свои жизни. Так что да, чудес нет, но магия есть, есть даже особый тип магии, что открыли и вырастили христиане, а затем монахи сумели усилить и выкристаллизовать эту особую мощь, черпающую силу не в заклятиях, а в самом человеке.

Все эти животворные мощи, щепки с креста распятого, зуб святого Петра, мизинец подвижника Варфоломея, доспехи Георгия Победоносца, лук Арианта, даже многочисленные нательные крестики — все это магия христианства, ее называют даже белой магией, как бы «хорошей», хотя на самом деле любая противоречит христианству и должна быть изгнана… потом, когда окончательно разберемся с противниками.