Игра в прятки - Елена Малиновская

— Брысь! — свирепо крикнул мне Себастьян. — Прочь, немедленно!

И я бросилась бежать, и думать забыв про свое пальто, так и оставшееся лежать на диване. Из-за моей спины доносились какие-то невообразимые звуки. Словно кого-то рвали на части живьем. Что-то рычало, хрипело, похрюкивало и жадно чавкало.

Чудилось, будто длинный темный коридор никогда не кончится и вот-вот что-то страшное укусит меня за пятки. Хвала всем богам, входная дверь оказалась незапертой. Я выскочила во влажную прохладу пасмурного утра и лишь тогда позволила себе перевести дыхание. Впрочем, тотчас же из недр дома раздался такой ужасающий крик, полный неизбывного страдания, что я мигом слетела с крыльца, едва не сломав каблуки от поспешности.

Не сомневаюсь, что я бежала бы без оглядки до самого своего дома, но в следующее мгновение мне преградила дорогу высокая плечистая фигура. Я всхлипнула было от ужаса, испугавшись, что меня настигла та тварь, в которую обратилась служанка Себастьяна, но тут же расслабилась, узнав Янора.

— Беатрикс? — изумленно спросил он. — Что-то случилось?

— Карета! — прохрипела я, задыхаясь после бега. — Вы говорили, что будете ждать меня с каретой. Она еще здесь?

— Да, у ворот, — с еще большим удивлением отозвался Янор. — А что, собственно…

Договорить он не успел, поскольку в доме позади меня с громким звоном разбилось одно из окон. Я тоненько взвизгнула, убежденная, что это Артемия спешит по мою душу, схватила бывшего палача за руку и затараторила, глотая от спешки окончания слов:

— Прошу, увезите меня отсюда! Быстрее, быстрее! Пока она меня не догнала!

Янор не стал ничего спрашивать. Видимо, ему вполне хватило моих круглых от ужаса глаз. Он понятливо кивнул, и уже через несколько секунд я сидела в карете, увозящей меня прочь от дома Себастьяна.

Янор некоторое время не начинал разговора, лишь то и дело выглядывал в окно повозки, словно опасаясь увидеть за нами погоню. Наконец немного расслабился и обратил на меня свое внимание.

— И что с вами случилось? — спросил он. — Кто вас так напугал?

— Служанка Себастьяна. — От пережитого страха и напряжения меня начала бить мелкая противная дрожь. Скорее всего, к этому прибавилось и то, что на улице было холодно, и после горячки бегства я быстро замерзла в карете.

Янор удивленно изогнул одну бровь, услышав такое объяснение. Стащил с себя теплую куртку и протянул ее мне.

— Спасибо. — Я не стала отказываться и с благодарностью накинула ее на плечи. Спрятала озябшие ладони в слишком длинных рукавах, пытаясь согреться.

— И что не так со служанкой Себастьяна? — поторопил меня Янор, заметив, что я пока не настроена делиться произошедшим. — По-моему, Артемия — весьма милая женщина. Слегка чопорна, конечно, но по-своему забавна.

— Я разбила ее коллекцию фарфора, — покаялась я. — И она… Она превратилась в какое-то чудовище.

— Неудивительно. — Янор слабо улыбнулся. — Насколько я помню, она тряслась над этими статуэтками, словно над собственными детьми. Но я, право слово, не совсем понял. Она бросилась на вас с кулаками?

— Нет, я же говорю — она превратилась в чудовище, — раздраженно повторила я и невольно передернула плечами при воспоминании о пережитом страхе. — Самое настоящее чудовище! С когтями и, по-моему, клыками.

— Н-да? — недоверчиво потянул Янор. — Беатрикс, вы уверены?

— Абсолютно! — воскликнула я, прекрасно понимая, что со стороны выгляжу настоящей истеричкой и фантазеркой. — Можете не верить мне сколько угодно. Но все было именно так!

— Успокойтесь, я вам верю. — Янор ободряюще кивнул мне. Затем недоуменно покачал головой. — Если честно, Себастьян всегда любил окружать себя странными людьми. Но Артемия?.. Не думал, что у этой милой женщины имеются такие секреты.

— Я бы не назвала ее милой, — с дрожью в голосе отозвалась я. Немного подумала и добавила: — И уж тем более женщиной. По-моему, она вообще не человек.

— У каждого свои недостатки, — глубокомысленно отметил Янор.

Остаток пути мы преодолели в молчании. Я все прокручивала в мыслях тот момент, когда разбила коллекцию фарфора. Пожалуй, не стоило мне все-таки так поступать. Теперь заснуть не смогу. А вдруг Артемия выследит нас и заявится ко мне, алча мщения?

Янор тоже думал о чем-то своем, постукивая по колену пальцами. Изредка я ловила на себе его взгляд, брошенный украдкой, но ни в какие разговоры он больше не вступал. И лишь когда карета остановилась у моего дома, бывший палач очнулся от своих размышлений и спросил, не торопясь открыть дверь и помочь выбраться мне из кареты:

— Беатрикс, а что насчет нашего соглашения? Себастьян простит меня?

— Я сделала все, что могла, — хмуро проговорила я и зарделась от непрошеных воспоминаний.

— Я вижу, — лаконично отозвался Янор, видимо поняв причины моего смущения.

Я покраснела еще сильнее, хотела было возмутиться, сказать, что между мной и Себастьяном ничего не произошло, но бывший палач не стал слушать, распахнув дверцу кареты.

На пороге дома я вернула Янору куртку и вежливо пригласила его на чашку кофе, в действительности как никогда мечтая наконец-то остаться в долгожданном одиночестве и попытаться проанализировать все события этого длинного утра. Однако бывший палач к моему нескрываемому облегчению отказался.

— Вы устали, — сказал он, пряча понимающую усмешку в уголках губ. — Не буду вам больше надоедать. Сегодня у меня встреча с Себастьяном. Если он простит меня, то я незамедлительно исполню свою часть договора.

И растворился в начавшем редеть тумане, который медленно таял под лучами все-таки проглянувшего между облаками по-осеннему низкого солнца.

Ближе к вечеру, однако, погода опять испортилась. Небо затянуло черными грозовыми тучами, которые то и дело полосовали ветвистые сиреневые зигзаги молний.

Я задернула шторы, когда начался дождь. Почему-то в грозу мне всегда было особенно тревожно. Казалось, будто сильный ветер может сорвать крышу с дома и унести меня прочь от всего, что мне дорого.

В моем кабинете уютно потрескивал камин. На журнальном столике перед низким удобным диваном для гостей стояла большая кружка обжигающе горячего какао, щедро сдобренного корицей и ванилью. Я любила проводить вечера именно так — в полном одиночестве, с головой уйдя в интересную книгу и накинув на ноги теплый плед.

Дора еще с обеда предупредила меня, что вечер проведет у подруги. Наверное, опять разопьют на двоих бутылку вина, а возможно, и не одну, после чего начнут обсуждать всех знакомых подряд.

В этот момент за окном послышалось особенно громкое рокотание грома, и я недовольно покачала головой. Вряд ли Дора в такой ливень отправится домой, скорее, заночует у подруги, как частенько делала. А значит, сегодняшний вечер полностью принадлежит мне одной.