Познавший кровь - Кирилл Алейников

И движения руки

Хватит, чтобы нас спасти.

«Агата Кристи».

Должно быть, мы все погрузились в глубокий сон, потому что не заметили, как со стороны ворот к нам подъезжали три больших черных внедорожника марки «Шевроле». Машины остановились в нескольких метрах от громадной кучи изрубленных трупов, и наружу повыскакивали люди в зимнем камуфляже, масках и с автоматами наизготовку. Они быстро окружили нас кольцом, но только когда один из бойцов, очевидно, главный в группе, рявкнул: «Назовите себя», я наконец-то пришел в сознание.

Боец повторил требование, и Светлана, открывшая глаза одновременно со мной, выдавила:

— Светлана Добровольская, охотник второй категории.

Я понятия не имел, кто эти люди и что ответила им девушка.

— А эти? — дуло автомата совершило быстрое движение.

— Это… — Светлана запнулась, но после недолгой паузы выпалила: — Капитан, грузите всех в машины. Нужна срочная помощь.

Боец сначала опешил, но потом, козырнув, приказал своим людям выполнять. Я совершенно сбился с толку, пытаясь догадаться, что за спецназовцы окружили нас на кладбище. Кстати, никто из них не высказал и малейшего удивления по поводу царящего вокруг хаоса.

Когда нас всех затолкали в салоны внедорожников и вывезли за пределы городского места массовых захоронений, я позволил себе спросить у сурового парня, не снимавшего маску, который сидел на переднем сиденье рядом с водителем:

— Куда мы едем?

— Домой, голубчик, — басом ответствовал боец.

Мы въехали в черту города и по освещенным электрическими фонарями улицам быстро продвигались к центру. Когда машины, наконец, остановились, я увидел большое здание Технологического Университета. По двое бойцы потащили Шокера и обессилившую Свету к неприметной дверце с торца здания. Я, Макс и Топор предпочли идти на своих двоих. По белому коридору нас сопроводили до небольшой комнаты с койками, холодильником и телевизором. Я догадался, что мы попали в какую-то санчасть, вот только была ли у Университета санчасть?

— Ждите, сейчас вам окажут помощь, — приказал боец в маске и скрылся за дверью.

Мы молча пожали плечами, осмотрели комнату и, не найдя ничего интересного, улеглись на накрахмаленных простынях, тут же замарав их грязью.

Мечтательно смотря в потолок, Стас спросил:

— Надо понимать, ты сумел одолеть Познавшего Кровь?

— Сумел, — тихо ответил я. — Это оказалось не так уж и трудно.

Стас усмехнулся. На простыне под его раной уже образовалось большое кровавое пятно, и я мог лишь дивиться, почему вампир до сих пор не умер от потери крови.

— А эта охотница ничего, да? — робко поинтересовался он.

— Ничего, — легко согласился я. — Фигурка что надо.

— Да я не про фигуру, — фыркнул Стас. — Она очень смелая девчонка. И добрая.

Макс зашевелился и лег на бок, положив голову на уцелевшую щеку.

— Одного не пойму, как она, будучи оборотнем, работает на светлых, — произнес он.

— Мы тоже поработали на них этой ночью, — заметил Топор.

Я хотел сказать что-то умное, но как раз в этот момент в палату зашли три медсестры с подставками для капельниц.

— Ну-ка, мальчики, ложитесь на спины!

Мы приняли требуемое положение, и через минуту в наши вены заливалась донорская человеческая кровь. Интересно, знают эти милые дамочки, что перед ними развалились три вампира, или не знают?

Я почувствовал легкий шум в ушах, а потом вновь провалился в беспамятство…

— …Я не могу этого допустить!

— Вы в своем уме, Добровольская?

— Повторяю, я не могу этого допустить! Ради чего тогда затевалась эта операция?

— Ради того, чего мы и добились. А добились мы колоссальных результатов!

— Я вам не позволю сделать этого!

— Не позволите? Но вы хоть отдаете себе отчет в том, что говорите? Если не сделать этого, то все пойдет насмарку!

— Не пойдет. Я позабочусь об этом.

— Вы? Позаботитесь? Ради бога, не смешите меня, Добровольская. И не злите, иначе я прикажу изолировать вас или вовсе исключить из Ордена.

— Но…

— Замолчите!

Я лежал и слушал, как группа людей приближается к нашей палате. С ними была Света, чей тревожный голос я слышал особенно четко. Мирно посапывающие вампиры, очевидно, ничего не замечали.