Огненный адепт - Андрей Вячеславович Шевченко

— Какая жалость, а с виду такой… нормальный, — протянула служанка и ушла.

— Ты что себе позволяешь? — прошипел Юловар.

— А нечего вести себя, как особа королевских кровей, — парировал Дилль. — Приятно побыть… Да здесь никто так изысканно не выражается. Вон, послушай, как за соседним столом говорят.

Речь соседней компании состояла в основном из ругательств, перемежаемых хохотом и пьяными выкриками. Король угрюмо кивнул и продолжил поедать курицу. Дилль тоже приступил к еде, но вновь не успел. На сей раз около их стола оказался сам кабатчик.

— Слушай меня, сударь, — начал он без долгих предисловий. — Если ты и твой дружок замыслили глаз положить на Линду, то вылетите отсюда быстрее, чем стрижи летают. Я понятно объясняю?

Поскольку габаритами кабатчик не уступал Гунвальду, Дилль ни на мгновенье не усомнился, что именно так ему и предстоит вылететь из кабака, если хозяин разозлится. А хозяин, судя по всему, действительно разозлился, правда, непонятно почему.

— Уважаемый Рохмиро, объясняешь ты понятно, — кивнул Дилль. — Скажи только, чем мы провинились?

— А то не знаешь! — прорычал кабатчик. — Кто корчил из себя благородного господина? Я что ли?

Король уставился в полу-обгрызенную курицу и молчал.

— Так ведь я сказал: дядька мой иногда не в себе бывает, вот и несёт невесть что. Но разве это запрещено? — Дилль откровенно недоумевал.

— Не притворяйся, что не знаешь о мечтах Линды! — рявкнул Рохмиро.

Компания ремесленников в полном составе повернулась в сторону назревающей ссоры. Девицы лёгкого поведения, обиженные потерей внимания и возможной потерей заработка, тут же принялись обнимать клиентов. Два мужика вернулись в русло прежней беседы, а ещё двое продолжили пялиться на разгневанного Рохмиро.

— Послушай, милейший, — Дилль поднялся. — Объясни-ка по-человечески, что у твоей Линды за мечты, и причём тут мы.

— Да ведь всем в округе известно, что моя племянница мечтает выйти замуж за благородного, — сказал Рохмиро уже не столь громогласно. — Эта дурёха спит и видит, как приедет принц на белом коне и заберёт её в свой замок.

Поддатые ремесленники заухмылялись. «Дурёха» стояла поодаль и, судя по сердитому выражению милого личика, была весьма недовольна характеристикой дядюшки.

— Хорошая мечта, что тут такого? — пожал плечами Дилль.

— А то, что прохиндеи, как вы, уже не раз пытались таким образом обольстить девчонку. Тоже мне, дворяне нашлись! Особенно ты, доходяга.

Вот тут Дилль разозлился, а почему, он и сам не понял.

— Между прочим, это я спас Неонин от дракона, — заявил он. — Так что не смотри на внешность, кабатчик.

— Скажи ещё, что это тебя чествовали пару месяцев назад, — хмыкнул Рохмиро. — А кто облапошил Джилбруна: драконоборец или маг? Или ты в тот раз монахом представлялся?

— Странный народ, — Дилль уселся на место. — Говоришь правду — не верят.

— Да тебе даже юродивый не поверит! Ну какой ты драконоборец, ты на себя посмотри, — Рохмиро, кажется, немного успокоился, но продолжал сверлить сердитым взглядом Дилля. — Ты же обычный мелкий мошенник, пробы негде ставить. Удивительно, что твой нос ещё на месте.

— Даже если и так, нечего на меня орать, — Дилль демонстративно куснул куриную ногу. — Ни перед тобой, ни перед твоей племянницей мы не виноваты. Ну, выражается иногда дядя Юлиус, как благородный человек, что тут такого? Ты и сам, Рохмиро, не похож на человека, который вырос в кабаке, но это же не повод клеить тебе баронский титул.

Кабатчик бросил странный взгляд на Дилля — в нём смешались удивление и недоверие.

— Уважаемый, а за что ты так не любишь людей благородного происхождения? — подал голос король.

— Потому что каждый должен знать своё место. Благородные — у королевского трона, а место служанки — у плиты с кастрюлями. И нечего девочке голову забивать разной ерундой. В общем, я предупредил: ещё раз попробуете подкатить к Линде со своими баснями, и вышвырну вас, как котят. Ночуйте и утром проваливайте из моего заведения!

Рохмиро удалился, за ним, шурша юбкой, ушла и Линда. Нетрезвые ремесленники, поняв, что представления не будет, вернулись к своим кружкам. Дилль посмотрел на короля, который не сводил глаз с девушки, и вздохнул.

— Э-э, дядя Юлиус, похоже ты с одного взгляда втрескался.

— В смысле? — Юловар ощутимо покраснел, прекрасно поняв, на что намекает Дилль.

— В том самом. Самое время, что и говорить! На нас облавы по всему городу, в любой момент нас могут голов лишить, а у дядюшки Юлиуса на уме красотка из кабака.

— Ну, она в самом деле красивая.

— Красивая, — согласился Дилль. — И рука у неё тяжёлая — к счастью, на себе не испытывал, но лично видел. Однако, Рохмиро прав: служанка ровня торговцу шерстью, а вовсе не… Или ты готов остаться торговцем? Я понятно объясняю?

— Злыдень, — вздохнул Юловар. — Будь в ней хоть толика дворянской крови…

— А без толики слабо? — не удержался Дилль.

Король серьёзно посмотрел на него.

— Нет, не слабо. Знаешь, когда-то давно я полюбил прекрасную девушку. Розанна была всего лишь дочерью захудалого дворянина из Гридеха. Я… — Юловар опустил голову, тяжко вздохнул и продолжил: — Я был вынужден подчиниться требованию отца и оставил её. А по пути обратно в Гридех она погибла.

Юловар поднял голову и посмотрел в глаза Дилля.

— Больше я подобной ошибки не совершу. Я только увидел Линду, сразу понял, что эта женщина — моя вторая половина. И вопреки всему готов возвести её на… ну, ты понял.

— У-у, мозги окончательно набекрень. Я, конечно, не думаю, что наш хозяин будет против, когда всё вернётся на свои места, но…

— Наш хозяин что-то скрывает, — проворчал король. — Уж слишком наглядно он демонстрирует свою нелюбовь к дворянскому сословию.

— Ну сколько раз говорить: не привлекай внимания и выражайся проще, — простонал Дилль. — Скажи «темнит» вместо «скрывает». Скажи «ненавидит благородных» вместо…

Дилль, не закончив, замолк, уставившись на стену, где в самом дальнем углу висел небольшой декоративный щит с красным крестом и перекрещёнными мечами. А ведь он уже слышал об этом гербе! Вот те раз, оказывается, и от лекций Шетерна есть польза.

— Что случилось? — король с удивлением посмотрел на него.

— Надо спрашивать «ты чего»? — машинально поправил его Дилль. — Да так, мысль образовалась. И я её думаю.

— И о чём эта мысль? — полюбопытствовал король.

— Вспомнился мне один старичок. Не знаю, где он жил, но иногда появлялся в таверне мамочки Августины. Так вот, по рассказам был этот старичок мелким бароном, но во время чумного поветрия все его деревни вымерли. А соседи его окончательно разорили.

— А что с ним стало?

— Не знаю. Пропал он и больше не появлялся. Помер, наверное, — равнодушно сказал Дилль. — Я это к чему? Помнится,