Дело серых зомби - Павел Марушкин

– Ха! Кино! Кино, дорогая моя, и рядом не стояло… Это живые актеры, а не тени на холсте; и трюки здесь делаются по-честному, без дублеров и подстраховки!

Велосипедистов сменили фроги на ходулях, жонглирующие факелами. Алиса и Эльза пробрались сквозь толпу поближе к левому краю площади – там стояли палатки торговцев и там же возводили купола шапито – раскрашенные в самые немыслимые оттенки. Все центральное пространство было огорожено старыми, позеленевшими от времени и непогоды бронзовыми цепями: там виднелись причудливые конусообразные образования, похожие на вулканы в миниатюре. Самый большой из них достигал десятка метров в высоту. Зеленоватые, белесые, золотистые потеки на его склонах причудливо переливались в лучах солнца. Полицейские бдительно следили, чтобы никто не пересекал обозначенной границы.

– Это отсюда бьют гейзеры? – поинтересовалась Алиса.

– Да, причем ровно раз в год, в одно и то же время, как по часам. Никто не знает, почему – но фроги большие охотники до всякого рода зрелищ. Так что этот день просто не мог не стать очередным праздником.

– И высоко?

– О да, на полсотни метров!

– Нас не ошпарит? – на всякий случай поинтересовалась Алиса.

– Не должно. Но когда подойдет время, лучше держаться поближе к навесам, – заметила Эльза. – Мало ли, вдруг порыв ветра…

– Нам нужен «Магический театр», помните?

– Помню, конечно, но пока я что-то не вижу… – спутница Алисы встала на цыпочки и, вытянув шею, оглядела площадь поверх голов. – У них всегда было особенное шапито – темно-синее, расшитое золотыми звездами. Наверное, еще не успели установить… О, а вот и «торо-торо»!

Живая достопримечательность Амфитриты, храмовые барабанщики «торо-торо», вступили на площадь. Это были здоровенные, почти двухметрового роста фроги. Накачанные мускулы так и перекатывались под лоснящейся пятнистой кожей. Чресла им прикрывали набедренные повязки из ярко-алой ткани: Алиса уже знала, что в касте «торо-торо» не принято другой одежды. Здоровенные барабаны они несли перед собой, на широких ремнях, словно армейские музыканты. Но самый большой, метров трех в диаметре, находился на деревянной платформе: ее тащили восемь фрогов, а девятый неподвижно застыл напротив кожаной мембраны, словно погрузившись в транс. Мощные била казались тонкими палочками в его перевитых мускулами ручищах. Процессия двигалась без единого звука; но вот находившийся на помосте поднял голову, медленно отвел назад плечо – и нанес удар. Огромный барабан отозвался гулким «Бум-м-м!». Тотчас зарокотали остальные; родилась мелодия. В толпе зажглись бенгальские огни, захлопали шутихи: парад масок начался. Внезапно среди пестрой публики мелькнуло знакомое лицо.

– Ага, вот и он! – воскликнула Алиса.

– Кто?

– Эдуар Монтескрипт. Вон, видите, рядом с толстым одноглазым фрогом в плаще? Эдуар, мы здесь! Эдуар!

– Мне кажется, он не очень-то рад нас видеть, – заметила Эльза.

* * *

– О, нет, во имя всех князей преисподней! – простонал я. – Только не это! Мисс Грей, откуда вы взялись на мою голову?!

– Ну, мы же вместе вели расследование! – дернула плечиком Алиса. – А когда вы цинично отказались взять мне билет, я просто договорилась с Эльзой, и вот мы обе здесь!

– Вижу… Только маленькая поправка: расследование веду я! А вы просто мешаетесь под ногами!

Она негодующе сверкнула глазами.

– Мисс Грей, поймите, это не игрушки! Здесь могут оказаться весьма опасные типы, а вы…

– Ну-ну, не ссорьтесь, – примирительно улыбнулась Эльза Нимитц. – Мы просто пришли посмотреть шоу. Что с нами может случиться в этакой толпе? К тому же здесь полно полицейских!

– Все, что угодно! Эта девчонка прямо-таки притягивает к себе неприятности; мне уже дважды пришлось вызволять ее из беды! И не обольщайтесь по поводу полиции: эти увальни только и могут, что с важным видом торчать в оцеплении…

– Да?! Я, значит, ни при чем?! Если бы не я, вы бы и не подумали сюда прийти! – Алиса завелась не на шутку.

– Эд, угомонись, – покачал головой Тыгуа. – На вас уже смотрят.

Действительно: хотя кругом и стоял веселый гам, окружающие начали обращать внимание на ссорящихся иностранцев.

– Ладно, забудьте. Только постарайтесь ни во что не вляпаться. Если вдруг случится заварушка – держитесь от нее подальше…

Она не удостоила меня ответом.

Тыгуа одним глазом видел больше, чем я двумя. Он первый узрел купол шапито, расшитый картой созвездий – по словам Эльзы Нимитц, именно там располагался интересующий нас театр. Мы двинулись к нему, стараясь выглядеть беззаботными гуляками. Алиса дулась. Я решил не обращать на нее внимания и завел разговор с актрисой, время от времени поглядывая на Тыгуа. Меня немного смущал плащ учителя: солнце мало-помалу начало припекать, и в этом одеянии он смотрелся неестественно. С другой стороны – стоит его снять, и первый же встречный полицейский начнет интересоваться, зачем ему столько оружия: Тыгуа тащил на себе целый арсенал.

К тому моменту, когда мы добрались до входа, представление уже началось. Внутри царил полумрак. Народу было не очень много, так что мы преспокойно устроились в первом ряду. На сцене, представлявшей собой небольшой помост, была лишь пара плетеных стульев – и несколько фигур, с макушки до пят затянутых в темную ткань. У самого края расхаживал тип в балахоне. Лицо его скрывал глубокий капюшон. Хорошо поставленным баритоном тип вещал:

– Так что же такое ложь? Быть может, это и есть магия – когда то, чего не может быть, вдруг становится реальным, хотя бы для одного из нас?

Внезапно он обернулся и протянул руку одной из безликих фигур. Та беззвучно подошла и стала напротив. Тип в капюшоне сделал несколько пассов – и подхватил начавшее падать тело. Спина ассистента была прямой, словно он проглотил палку. Гипнотизер уложил его на стулья так, что на сиденьях лежали только плечи и пятки – и уселся сверху, будто на доску, скрестив ноги. Каталепсия, вот как это называется, вспомнил я.

– Но если ложь оборачивается для кого-то правдой, не значит ли это, что и правда столь же легко может обернуться ложью? – вопросил тип. – Да полно, существуют ли они в действительности? Или даже не так: что-то существует, в этом нет сомнений – но быть может, мы просто называем его разными именами, в зависимости от того, с какой стороны рассматриваем?

По мере своей речи он, похоже, терял вес – сначала между его седалищем и лежавшим образовалась щель, она делалась все шире, и вот он уже воспарил над сценой, так и не изменив позы. Я оценил ловкий фокус: это действительно выглядело как настоящий полет – я не замечал никаких скрытых механизмов, позволявших ему проделывать такие штуки.

– Это его учение! – шепнула мне на ухо Эльза. – Излюбленная тема, про правду и ложь… Стоит немного послушать, и действительно начинаешь понимать, что разницы меж ними не существует…