Гвардеец - Николай Романов

Осетр доложил Деду о своих выводах.

– Верно, Приданников, – сказал тот. – Как говорят, среди вас, молодых, сечете орбиту! – Он поднялся из-за стола, подошел к Осетру и встал рядом с ним. – Вот это, – он указал на правую таблицу, – генетические данные государя-императора нашего Владислава Второго.

– А это – цесаревича Константина? – догадался Осетр.

«Ничего себе первое задание! – подумал он. – Явно предстоит что-то, связанное с императорской фамилией… С ума сойти! Я же просто не справлюсь! Такие задания не дают новоиспеченным лейтенантам! Или дают, а потом, после выполнения, лейтенантов ликвидируют. Третьего не дано!»

– Присядь-ка вот туда, на диван, нам с тобой предстоит серьезный разговор. – Тон у Деда стал совершенно отеческим.

У Осетра похолодело на сердце. Точно, ждет его задание, которому не позавидуешь.

Он сел на диван. Дед подошел к стоящему в углу автомату с напитками, налил стакан воды и заявил:

– Дело в том, что Магеллановы облака – достойные спутники нашей Галактики.

«Ну и что? – хотел сказать Осетр. – Ну спутники… А в чем достойность-то?»

Но не сказал…

Не сиди он сейчас, у него бы подкосились ноги, и он бы непременно распластался на полу Дедова кабинета. А так он только завалился на боковую спинку дивана, да и то ненадолго. Вцепился пальцами в обшивку дивана, сумел выпрямиться. Но голова кружилась, сердце стучало с перебоями, и спина вся вспотела.

И словно вспышка мелькнула в мозгу. Кабак «Ристалище»; он, сидящий за столом; Маруська, несущая ему «божью кровь»; стаканчик в руке…

И на сей раз в его руке оказался… не стаканчик – стакан.. и не с «божьей кровью» – с водой…

Послышался голос Деда:

– На-ка, выпей! Сейчас полегчает!

Это была чистая холодная вода – лучший друг бойца в полевых условиях.

Полегчало…

Он допил остатки и вернул стакан Деду. Сам оторваться от дивана еще побоялся.

Дед выбросил стакан в утилизатор, перенес к дивану свой стул и уселся напротив Осетра.

Ну вот, сейчас и начнется разговор по душам…

– Полегчало?

– Да, спасибо, Всеволод Андреевич!

– Дело в том, Остромир, что это данные не цесаревича Константина. Это твой генетический код.

«Ага, – подумал Осетр. – Это мой генетический код, а сам я пятый сын султана Махмуда от четвертой жены, зачатый в день икс…»

– Что? – сказал он.

– Это твой генетический код. Сам ты внебрачный сын нашего государя-императора. Цесаревич Константин скончался. И если с государем-императором что-либо вдруг случится, ты вполне можешь оказаться претендентом на корону.

Голова у Осетра была пустая-пустая. Стакан чистой холодной воды унес не только мысли из нее, но и боль из сердца, которая жила последние двое суток. Словно Осетра выстирали, выжали и повесили сушиться на сквознячке…

– Конечно, для этого надо, чтобы тебя поддерживала некая общественная сила.

Голова была пустая-пустая, но постепенно начинала наполняться. Вот только это наполнение было странным. Вроде бы должно рождаться удивление и возмущение – «Как! О чем это вы? Да никогда!»… Но ни удивления, ни возмущения не было, и, казалось бы, их отсутствие, в свою очередь, должно было удивлять и возмущать. Ан нет!

– Что скажешь?

– И такая сила есть? – Вот на сей раз Осетр удивился – спокойствию, прозвучавшему в собственном голосе.

Будто и не его касалось все происходящее. Будто они разговаривали о некоем третьем лице, два гвардейца, два «росомахи», занятые решением исключительно государственных задач…

– Да, такая сила есть.

– И кто они?

– Патриоты Росской Империи. Отличные люди. Те, кому надоела политика постоянных уступок нашим противникам. Те, кому надоело, что наших людей в Приграничье убивают и угоняют в рабство. Те, кого пугает массовое выдвижение на первые роли в Империи исключительно бездарных придурков, которые заботятся только о собственном кошельке.

Осетр промолчал.

Странно, вроде бы самое время перепугаться, бежать от этого предложения, как черт от ладана, а вот поди ты…

Что же с ним, Осетром, происходит такое? Или это и есть знаменитый дух «росомах»? Тот самый, за который воины бригады так ценятся? Тот самый, благодаря которому их бросают на самые сложные задания и знают, что «росомаха» либо выполнит задание, либо погибнет. Причем раз в двадцать вероятнее выполнит, чем погибнет. Потому что мы – «росомахи»! Потому что у нас боевое братство, которое превыше всего. Кроме присяги.

– Я тебя сейчас не тороплю с ответом, – сказал Дед. – Просто имей в виду, что без тебя начинать эту бучу бессмысленно. Ты – это знамя, вокруг которого сплотятся миллиарды. Не будет знамени, не будет миллиардов. Так было во все века – для того, чтобы поднялся народ, надо, чтобы кто-то зажег и понес впереди факел. Ты факел, и только от тебя зависит, будет он зажжен или нет. – Дед встал. – А теперь ступай! Обдумай все хорошенько!

Ступай!

Это было совершенно невоенное слово. Такими не отдают приказов, такими советуют.

И Осетр поднялся с дивана, подчиняясь не приказу, но совету. Коротко, не по уставу, кивнул. И покинул номер.