Войны начинают неудачники - Вадим Панов

– Вы станете одним из таких рычагов. С вашей помощью я смогу давить на своих противников извне.

– Что получаю я?

– Уверяю вас, я могу быть очень полезным.

– Тогда почему бы вам не обратиться к людям на более высоких должностях? От них больше пользы.

– Разумеется, мы сотрудничаем с вашими лидерами, но, как правило, не открывая своего подлинного лица. Легальный бизнес выводит наших представителей в очень высокие сферы.

– «Чудь Inc.».

– Совершенно верно. Но используем мы их втемную, ведь узнав, с какими силами они работают, ваши лидеры могут выставить непомерные условия, на которые мы не пойдем. И последнее: ваш интеллект и репутация не позволяют задействовать вас втемную. Я бы перестал уважать себя, если бы обошелся с вами хуже, чем вы того заслуживаете.

Это не было лестью. Корнилов слишком хорошо разбирался в подобных вещах, чтобы понять, что Сантьяга выказывает ему настоящее уважение.

– А если я расскажу о вас?

– И пополните ряды городских сумасшедших? Я могу ожидать от вас любых действий, майор Корнилов, только не идиотских.

Это тоже не было лестью. Так, констатация факта.

– Если вы не против, вернемся к делам.

– Я помню, у вас мало времени.

– И небольшой кризис на руках.

– Перестрелки?

– Совершенно верно. В городе появилась группа, способная доставить много неприятностей всем нам. Радикальное крыло нашего общества. И мне нужна некоторая помощь, – вздохнул Сантьяга.

– Говорите.

– Вы вернете мне этот телефон.

Корнилов посмотрел на лежащий на столе пакет.

– Он ваш.

– Вы вернете мне обсидиановый нож. Не стоит делать анализ сохранившейся на нем крови.

– Пожалуйста. – К пакету с телефоном прибавился еще один, с ножом.

– И последнее: вам удалось выйти вот на этого человека, – Сантьяга показал майору фотографию Артема. – Его надо оставить в покое.

– Это сложно.

– Тем не менее.

– Он жив? – помолчав, спросил Андрей.

– Да. И тоже помогает мне.

– Хорошо, – задумчиво протянул Корнилов. – Что я получу взамен?

– Взамен? – Сантьяга хитро улыбнулся. – Вы уже вышли на Юшлакова?

Майор вздрогнул:

– Да.

– Я организую необходимые доказательства его причастности к убийствам.

Некоторое время Андрей молчал, задумчиво щелкая неработающей зажигалкой, затем положил ее на стол и спокойно посмотрел в черные глаза гостя:

– Юшлаков не убивал.

– Я знаю. Он продавал Вивисектору молоденьких девочек.

– Это другая статья.

– Статья другая, суть одна. – В голосе Сантьяги засквозил металл. – Поверьте, майор Корнилов, я не вижу принципиальной разницы между вашим фотографом и нашим маньяком. Юшлаков не мог не знать, что ждет его девчонок, но продолжал торговать ими. Я считаю, что он должен расплатиться за это.

– А сам Вивисектор?

– Мы его уничтожим. А для публики вполне подойдет свихнувшийся на почве секса фотограф-неудачник.

Корнилов снова взялся за зажигалку:

– А кто ответит за перестрелки?

– Понимаю, – комиссар Темного Двора задумчиво погладил прыгнувшую ему на колени белку. – Я отдам вам нескольких хулиганов для показательного процесса. Остальные уйдут на дно. Договорились?

– Договорились.

– В таком случае, до свидания, майор Корнилов. – Сантьяга встал, и белка резво взобралась к нему на плечо. – Не надо меня провожать.

– Кириллыч, Кириллыч! – кто-то тряс Андрея за плечо. – Просыпайся!

Корнилов открыл глаза и непонимающе уставился на Шустова:

– Где он?

– Кто?

– Сантьяга!

– Какой Сантьяга?

Андрей огляделся. В комнате кроме них был только Васькин, и лишь удивительная для постоянно прокуренного помещения свежесть напоминала о недавнем госте.

– Мы приходим, а ты спишь. Устал?

– Немного, – Корнилов потер глаза. – Головина в розыск уже объявили?

– Еще нет.

– И не надо пока.

Майор достал из пачки сигарету. Зажигалка сработала с первого раза.

– Сергей, у тебя знакомая девочка в архиве есть?

– Конечно, есть! – У Шустова были знакомые везде.

– Пусть она поищет мне странные дела.

– Что значит «странные»? – не понял Сергей.

– Ты «Секретные материалы» смотрел?

– Ну.

– Вот такие дела мне нужны. Чтобы в них было что-нибудь непонятное в манере преступления, мотиве, поведении свидетелей в конце концов. Только действительно непонятное, необъяснимое.

– Чего это ты вдруг? Приснилось что?

– Потом расскажу.