Корсар - Юрий Корчевский

Я шёл от атамана и думал – вызвался сам, сам и план придумать должен. Варианты у меня были, как-то сами в голову пришли. Но помощник нужен, хотя бы один.

Вернувшись на постоялый двор, я собрал слуг боярина. Да и чего их собирать – почти все на месте. Все – это три человека, и где-то запропастился Прохор.

– Найдите его, дело важное есть.

Молодой парень вышел из комнаты и вскоре вернулся с Прохором.

– Вот что, православные. Боярин ваш в беде – в полон попал. Хочу попробовать освободить его. Помощник мне только нужен, да чтобы в штаны от страха не наделал. Есть кто желающий?

Слуги переглянулись, потупились, а потом и вовсе опустили головы. Ясно. Как харчи боярские жрать – так горазды, а головой рискнуть – сразу в кусты. Ну лучше так, чем вызовется кто, а потом в решающий момент подведёт. Придётся искать других.

Я попробовал искать добровольцев среди казаков, однако желающих не нашлось. Служивые и так были вымотаны отражением частых набегов непрошеных гостей и несением службы в дозорах.

Я вновь подошёл к атаману.

– Ну а пищаль дашь?

– Дам, только вернуть не забудь – казённое имущество.

К вечеру – в сумерках уже – в крепость вернулись дозоры. Атаман объявил неурочный сход. Казаки спешили на майдан, оживлённо на ходу обсуждая последние события, да зачем это старшой клич бросил – сбираться срочно?

Подошёл к собравшимся казакам и я.

Атаман вышел в центр, поднял руку – шум начал стихать.

– Слушайте, люди, все знают – ногай зло учинил, гостя нашего, человека от самого царя, в полон захватил?

Зашумел народ:

– Слышали, знаем!

– Да как же его смогли пленить, когда с ним стрельцы на охране были? – удивлялись казаки, только что вернувшиеся с дозора.

– Всех посекли ногайцы, – мрачно сказал атаман.

– Пора им укорот давать – совсем обнаглели, – выкрикнул чернявый казак Митяй в переднем ряду, сжав рукоять шашки, – да где их сейчас найдёшь?

Атаман показал рукой на меня.

– Вот из свиты боярина лекарь – Юрий – предлагает пленного взять, через него вызнать, где кочевье Саид-мирзы, и напасть на них.

– Кто же пленного брать будет? Так он и дался вам на ровном месте, – допытывался Митяй.

– Так вот он, Юрий, и берётся.

Вмешался седоусый, с бритой головой, казак Ждан.

– Мелочи это. Возьмёт он пленного, узнаем, где кочевье, нападём. А они уйдут – так не раз бывало уже. Ищи их потом, как ветра в поле.

Я вышел вперёд.

– Братья казаки! Наших людей убивают, уводят в плен, государь или родня выкуп платят. Разве это гоже? Предлагаю напасть на кочевье их; если бой не примут и уйдут – их дело. А мы важных людей, что в кочевье застанем: старейшин, муллу того же – в плен возьмём, да отару овец угоним к себе. Долго ли они продержатся? Сами на поклон придут. Тут их и прищучить сможем, авось, договоримся по-мирному!

– У них верблюды есть, один дюжины овец стоит, а то и поболе. Потерять верблюдов для них – урон большой, – выкрикнул молодой казак Ивашка.

– Ещё лучше – верблюдов угоним, – подхва– тил я.

Казаки снова загудели.

– Дело сурьёзное! А ну как мирза хитрость удумает какую, – сомневались и шумели терцы.

Снова вступил атаман.

– Не можно боярина московского оставить. Неуж отступимся, братцы, на тыне отсидимся? А вот возвертается он в Москву, – атаман показал на меня, – и что царю Ивану скажет? Что нам слабо было за боярина вступиться, испужались ногая? За немощь такую нашу осерчает государь – плохо, де, мы здесь, на Терке стоим.

– А коли мирза подмогу враз приведёт? – крикнул бывалый Ждан.

– Коль медлить будем, так и станется!

– Правильно атаман гутарит. Как Юрий человека от ногаев захватит, так и выступать надо! То любо! – выкрикнул Митяй.

– Любо! – подхватили казаки.

Все согласились: «Надо так надо», – и потянулись по куреням.

Жизнь казацкая была полна тревог, в любой момент они должны быть готовы к походу, и ничто не должно тому мешать, потому и немногие обзаводились семьями. Я заметил – женщин в станице было мало.

Я шёл к гостевой хате мимо ряда куреней и раздумывал о завтрашней вылазке. Вдруг среди уже привычной суеты и шума станицы мой слух резанул чистый девичий голос – то завела песню дивчина на завалинке, окружённая парнями и подругами.

Я невольно замедлил шаг, завороженный её грудным голосом. Она пела о тревоге юной казачки, провожающей своего Грицька на чужбину за «Терку бурну». Песню подхватили другие казачки, и вот уже девичье многоголосие разлилось по станице, будоража и меня до глубины души своими немудрящими словами и грустным мотивом. Там, на Владимирщине, мне подобных песен слышать не доводилось – наказывая воинам быть смелыми и отважными, казачки пели о том, что здесь, в станице, если нападут вороги, они сами будут «защищать волю и курени свои, не жалея кровушки»! Ого!

Я не спеша шёл к гостиной хате на краю станицы. Издали неслось: «…и омою твои раны чистой терскою водою…»

Каким он выдастся, завтрашний день? И все ли казаки живыми вернутся домой? Теперь это зависело и от меня. Надо отдыхать, набраться сил.

Спал я на постоялом дворе чутко. А утром, едва рассвело, пошёл осматривать местность перед воротами крепости. Как я узнал у казаков, переговорщики появлялись обычно здесь. Степь ровная, незамеченным не укроешься.

Что же придумать? Я прошёл с полверсты, поглядывая по сторонам. Далеко от крепости отходить опасно – не хватало, чтобы ещё самого в плен взяли, надо быть настороже.

На пути попался ручеёк, впадающий в Терек. Я всмотрелся в прибрежную полосу. Вытоптанная копытами коней трава перед ручьём указывала на малоезженую тропу, поворачивающую налево и уходящую вверх по течению ручья. Пожалуй, это лучшее место для засады. А что? Залягу в сам ручей – он тут в пару аршин шириной, да и буду дожидаться удобного случая.

Вернувшись в крепость, я выпросил у атамана пищаль, тщательно её осмотрел. Ведь если случится осечка, времени исправить неприятность не будет.

Поев, снова побрёл к ручью. Пищаль уложил на крутом склоне, подложив камешки. Не дай бог – вода на замок, на полку попадёт и замочит порох.

Улёгся в ручей. Вода мутная, но тёплая. Стал ждать.

Через час почувствовал, что с выбором места для засады оплошал. Вода, вначале показавшаяся тёплой, сама забирала тепло тела, и я скоро продрог. Как в таком состоянии стрелять, если тело бьёт крупная дрожь?

Я уж начал подумывать о том, чтобы плюнуть на всё да вернуться в крепость, как послышался стук копыт.

Я пригнул голову за небольшой береговой уступ. Показался всадник в татарке, бешмете и шароварах, который стремительно проскакал мимо. Я поглядел вслед. Ну точно – ногаец мчится к крепости.