Сезон охоты на ведьм - Сергей Иванов

– Ну вот, Гризли вы уже сегодня видели, – заговорил Брон, жестом успокаивая Стрелков, – а теперь представляю вам Лося, моего давнего и преданного дружка.

– Ну да, ты его на коленях качал! – презрительно откликнулся Гош. – На Лосёнка он ещё тянет, хотя здоровый.

– И тебя он обманул, – ухмыльнулся росич. – Чтоб ты знал, вьюноша сей по годам ближе к тебе, и положиться на него можно в любом деле, кроме мокрого. И голова варит дай бог – при том, что сквозь дверь может пройти, не открывая!

«Лучше бы сесть предложил, – раздражённо подумал Вадим. – А то, вишь, держит у входа, точно холопа. Князьки губернского значения!»

– Хватит нахваливать, не на рынке, – сказал Гош. – Или надумал всучить?

– Не моё – не продаётся, – с сожалением возразил Брон и спросил у Вадима: – На кого б ты поставил, старина?

– На Адама, – бесстрастно ответил тот и показал: – Вон на того.

Ему уже до чёртиков надоела конспирация.

– Интересно, – сразу сообразил Брон. – Выходит, и ты его знаешь? – Он засмеялся. – Ну вот, Гош, троица и сложилась! Не позавидуешь тебе.

– Уж это точно, – подтвердила Эва. – Ну, сделали ставки?

Устав ждать, Вадим шагнул к свободному месту, позади ведьмы, и сел, облокотясь о спинку её кресла. Тотчас Эва улеглась на его руку пушистым затылком, легонько заелозила по ней, будя в Вадиме сладкий трепет.

– Пожалуй, я тоже ставлю на Адама, – поглядев на них, объявил Брон. – А ты, Гош?

– А я – против! – рявкнул толстяк. – Или верну камушки, или… – Он оборвал себя, сердито засопев.

– «А ты азартный, Парамоша!» – хохотнул Брон. – Недаром, видно, взялся за игорный бизнес. Или это жадность? Ну, не ошибись опять.

– Не твоя печаль!

Шустрые девицы уже подбирали последние ставки, и только они закончили, как снова ударил гонг, погружая зал в напряжённую тишину. Всё-таки собрались здесь знатоки, а не какая-нибудь беспонятная шелупонь. И посмотреть было на что. После первых же ударов, какими обменялись поединщики, стало ясно, что исполин-Шершень только забавлялся с Гризли, не раскрыв и половины своих ресурсов. И вряд ли даже безумие серка помогло бы тому победить. Но вот с Адамом так играть было б сложно: невозмутимый верзила мог и умел не меньше противника – если не больше. И боевые его приёмы до странности напоминали ухватки Шершня, будто Адам взялся переиграть соперника на его же поле.

Почти сразу в ход пошли не только мечи, но и ноги, благо гибкости у обоих оказалось в избытке. Наконец выяснилось назначение многих шипов и наростов на гигантских доспехах, до сих пор казавшихся декоративными, – на самом деле они вписывались в систему боя, как по заказу. А темп и насыщенность схватки вызывали у зрителей трепет, временами и вовсе проваливаясь за грань восприятия, – словно бы сцепились два молотильных агрегата, пущенных на полные обороты.

– Поняли, куда нас толкают? – сквозь зубы выцедил Брон. – Любые пули таким удальцам не страшны, и от гранат они увернутся. А кто из наших сумеет так драться?

– Вот он, – Эва ткнула за спину большим пальцем, едва не угодив Вадиму в глаз. – Только кто бы его разозлил, а?

– Может, не покормить с недельку? – с лёту подыграл князь. – Так всё равно ж он вегетарианец!

– А шли бы вы – оба, – проворчал Вадим рассеянно. – Прав лишь волкодав, а вы меня в людоеды толкаете.

– Сластолюбец, где ж я напасусь на тебя столько Люд! – хмыкнул Брон. – Хотя надо поспрашивать… Эй, Гош, – внезапно переключился он, – а ведь похоже, ты снова поставил не на того!

– Отвяжись, – буркнул тот, не отрывая взгляда от сцены. – Ещё не вечер.

– Уже ночь, милый, – возразил Брон. – Поверь знатоку.

Действительно, Адам как раз перешёл в затяжное наступление, черпая энергию невесть откуда и больше не оставляя противнику времени для ударов. И с защитой тот поспевал едва-едва – впрочем, любой другой на его месте давно бы сошёл с дистанции. Пораскрывав рты, крутари заворожённо следили за небывалым боем, и по залу теперь разносился только дробный перестук пластиковых мечей.

– По-вашему, он поддаётся? – с презрением осведомилась Эва. – Если желаешь, толстяк, могу предоставить ещё шанс.

– Супер-игра? – хмыкнул Брон. – Всё или ничего!

– Выставь против Адама пару своих. Не хочешь?

– Да хоть дюжину! – расстроенно отозвался Гош. – Это ж не человек – машина; у него внутри шестерни!..

– Вскрытие покажет, – вставил Брон, откровенно веселясь. – А чем кончится, красавица? Не из-за одних же монет ты устроила такое шикарное представление? Я вижу: у ребят собственные счёты!

– Что, не терпится заполучить живого Шершня?

– Хочется, да колется, – возразил Брон. – Ты же слышала про правила?

– Всё в соответствии: Шершень поставил на кон свободу. На свою беду, он оказался слишком уверен.

– А уступишь его нам?

– Мне-то не жаль, только всё равно он ничего не расскажет.

– Это нам-то? – хищно осклабился Гош. – Нам – скажет!

– Им скажет, – со вздохом подтвердил Брон. – Жуткий человек этот толстяк – ему б репрессором заделаться. И команда у него!..

– А я говорю: нет! – отрезала Эва. – Захочет – не расколется. Вот окочуриться может. Слыхали про блокировку памяти?

Адам методично добивал противника в углу сцены, по-прежнему не позволяя ему вздохнуть. Если б мечи были настоящие, Шершень уже вполне годился бы на холодец, а так он ещё сопротивлялся, являя образец несгибаемой стойкости. Задеревенелые его мускулы отзывались на атаки всё медленней, и теперь Адам был волен лупить Шершня как хотел. Выбрав момент, он саданул рукоятью меча по костистому подбородку – едва не единственной частице тела, видневшейся из-под доспехов. И эта капля оказалась для бедняги последней, он обрушился на подмостки вполне эффектно, как и полагалось завершить столь примечательную схватку. Чуть погодя в зале взметнулся гул, восторженный пополам с разочарованным, и не успел он стихнуть, как Адам взвалил поверженного противника на плечи, будто куклу, и унёс за кулисы.

– Получите своего Шершня, – с небрежением бросила Эва. – Дорого же он вам вышел!

– Лично я даже выиграл, – похвалился Брон. – Спасибо Вадику за подсказку – знаю ведь, кого слушать!.. «А нечистым трубочистам» – сами понимаете.

– Остаётся выигрыш унести, – зловеще предостерёг Гош, имея в виду явно не Брона.

– Ну ты и впрямь, как тот «Парамоша»! – усмехнулся росич. – Не любишь проигрывать?

– Кто ж любит?

– Ты и саму игру не любишь – только выигрыш. Погубит тебя жадность, Гош!

– А тебе и жаль? – огрызнулся тот. – С чего бы?

– Так ведь не весь же ты плох? Лучше иметь в союзниках тебя.

– Чем?