Город Костей - Кассандра Клэр

И Саймон нажал на газ.

Фургон пронесся по Флэтбуш-авеню и вылетел на мост одновременно с поездом метро, следующим из Бруклина на Манхэттен. Солнечные лучи играли на поверхности воды ослепительными бликами. Клэри вцепилась в сиденье: Саймон вошел в поворот при съезде с моста на скорости восемьдесят километров в час.

Вспомнились ужасные слова, которые она наговорила Алеку, то, как он бросился на демона… Заметив, что одеяло пропиталось кровью, Джейс обеспокоенно склонился над Алеком. У Клэри перед глазами возник образ мальчика с мертвым соколом. «Любить – значит уничтожать».

– Долго еще?

– Минут десять. Саймон едет на пределе.

– Знаю, – откликнулась Изабель. – Саймон, я до сих пор под впечатлением от твоего поступка. Быстро сообразил!.. Никогда бы не подумала, что примитивный на такое способен.

Саймон не отреагировал на неожиданную похвалу: все его внимание было сосредоточено на дороге.

– Ты о моем выстреле в стекло? Меня осенило, как только вы вошли в дом. Я все думал о витраже и о том, что демоны не выносят прямых солнечных лучей.

«Я ведь знала про витраж, – пронеслось у Клэри в голове. – Почему же сама не догадалась? Пусть у меня не было лука и стрел, я могла бы бросить что-нибудь в стекло или, по крайней мере, сказать Джейсу».

Клэри ощутила себя глупой и никчемной: она испугалась, и страх лишил ее способности думать. Ее затопило чувство вины.

– Молодчина, Саймон! – похвалил Джейс.

– Если не секрет, откуда появился демон? – поинтересовался тот.

– Считай, что это мадам Доротея.

– Мне она никогда не казалась красоткой, но чтобы выглядеть так паршиво…

– Наверное, демон подчинил ее разум. – В голове Клэри медленно складывалась единая картина произошедшего. – Доротея просила отдать ей Чашу, а потом открыла портал…

– Умный ход, – вставил Джейс. – Демон завладел ее рассудком, а потом почти всю свою энергетическую составляющую скрыл по ту сторону портала:

именно поэтому сенсоры ничего не засекли. Мы были в полной уверенности, что в доме чисто, в крайнем случае – несколько Отреченных. А там оказался высший демон: Аваддон – один из древнейших демонов, повелитель падших.

– Придется им обойтись без него. – Саймон повернул за угол.

– Аваддон не умер, – вмешалась Изабель. – Высших демонов невозможно убить. Для этого надо уничтожить их физическую и бестелесную оболочки. Нет, мы его лишь прогнали.

– Вот как! – расстроенно протянул Саймон. – А что будет с мадам Доротеей? Она снова придет в себя?..

Саймон замолк. Алек стал задыхаться, в груди у него клокотало.

Джейс негромко выругался.

– Долго еще? – зарычал он.

– Уже приехали. Просто я не хочу влететь в стену!

Саймон притормозил на углу. Дверь Института была распахнута; в сводчатом дверном проеме виднелась фигура Ходжа. Как только фургон остановился, Джейс легко подхватил Алека, словно тот весил не больше ребенка, и направился к Институту. Следом шла Изабель, держа в руках окровавленное оружие брата. За ними с грохотом закрылась дверь.

Клэри почувствовала, что сейчас упадет от усталости.

– Прости. Не представляю, как ты будешь выкручиваться с Эриком: на сиденье столько крови!

– К черту Эрика! – отрезал Саймон. – Ты-то как?

– Ни царапины. Ранены все, кроме меня.

– Сумеречные охотники для того и существуют, чтобы сражаться с демонами, – ласково проговорил Саймон. – Это их работа, а не твоя.

– А в чем тогда моя работа?

– Ну… ты добыла Чашу. Разве нет?

Она кивнула, похлопав по карману кофты.

Саймон облегченно вздохнул:

– А я уж и спрашивать боялся. Отлично.

– Еще бы! – Сжимая Чашу сквозь ткань кофты, Клэри думала о маме.

Возле верхней ступеньки лестницы ее ждал Чёрч, завывавший как сирена. Клэри пошла за котом и очутилась у распахнутых дверей лазарета. На одной из кроватей неподвижно лежал Алек. Над ним склонился Ходж, рядом застыла Изабель с серебряным подносом в руках. Джейс стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене: глаза закрыты, окровавленные руки сжаты в кулаки. Когда Клэри подошла ближе, он внезапно открыл почерневшие глаза.

– Как там? – осторожно поинтересовалась Клэри.

– Большая кровопотеря. Отравление ядом демонов у нас случается часто, но, поскольку Алека ранил высший демон, Ходж не уверен, что бальзамы подействуют.

Клэри потянулась к его руке:

– Джейс…

Он дернулся в сторону:

– Не надо…

– Мне очень жаль. Я никогда не желала Алеку зла.

Джейс посмотрел на нее так, словно видел впервые:

– Во всем виноват я.

– Ты? Нет, Джейс…

– Да, я! – произнес он срывающимся голосом. – Mea culpa, mea maxima culpa.

– Что это значит?

– В переводе с латыни: моя вина, моя величайшая вина. – Он рассеянно убрал прядь волос со лба Клэри. – Это отрывок из мессы.

– А я думала, ты атеист.

– Хоть я и не верю в грех, чувство вины мне знакомо. Жизнь Сумеречных охотников подчинена жесткому уставу. Нам не чужды понятия чести, вины и наказания, но они связаны только с нами и не имеют ничего общего с религией. Меня не переделаешь, Клэри, – в отчаянии проговорил Джейс. – Я присягал Конклаву. Не моя вина, говоришь? А почему, увидев Аваддона, я забеспокоился не о других Охотниках, а о тебе? Я сразу понял, что с Алеком что-то происходит. Но все мои мысли… – Джейс прижался к ее лбу. Клэри почувствовала его дыхание на своих ресницах. Она закрыла глаза, отдавшись на волю ощущений. – Если Алек умрет, получится, что я убил его. Я не вмешался, когда убивали отца, а теперь убил человека, которого считал своим братом.

– Неправда, – прошептала Клэри.

– Нет, правда! – Их лица настолько приблизились друг к другу, что Клэри и Джейс могли бы поцеловаться. Однако он лишь крепко сжимал ее лицо в ладонях, словно боясь, что девушка вот-вот исчезнет. – Что со мной происходит? – простонал Джейс.

Она не успела ответить: рядом послышалось негромкое покашливание. Возле дверей лазарета стоял Ходж. Его безупречный костюм был в ржавых пятнах.

– Я сделал все что мог: дал Алеку успокоительное, обезболивающее, – но… – Ходж покачал головой и зашагал по коридору. – Надо связаться с Безмолвными Братьями. Один я не справлюсь.

Джейс медленно отстранился от Клэри:

– Когда они прибудут?

– Не знаю. Хьюго я отправлю сейчас же, но предсказать, когда появятся Братья, к сожалению, невозможно.