Неподвластный богам - Брайан Толуэлл

– Вот бы сейчас пригодился старый Пелиас, – поглаживая бородку, молвил Просперо. – Помнишь, когда крылатая бестия похитила Зенобию, он скоро вычислил злобного Ях Чиенга! Волшебное зеркало Лазбекри вмиг показало бы негодяя, кем бы он ни был – Богом, человеком или самим дьяволом!

– Я тоже подумал об этом. Тем же утром мною с голубиной почтой было отправлено срочное послание Пелиасу.

– Ну вот! Раз Пелиас не спешит нам навстречу, значит, он не счел твое сообщение тревожным! – воскликнул Просперо.

– Хотел бы в это верить, – буркнул Конан. Вдруг красные пятна пошли по лицу генерала – мозг его прожгла страшная догадка.

– Послушай, Конан! А не думаешь ли ты, что…

– Не думаю, – сурово отрезал киммериец, точно прочтя мысли Просперо. Если б ты видел, как погиб он, ты бы тоже выкинул эту мысль из головы! Хотя, по правде сказать, это многое бы объясняло!

Два раза уже вставало и садилось солнце после той ужасной ночи, когда погибли, кромсаемые клешнями нежитей, все обитатели поместья барона Эритея. Во дворце по-прежнему было тихо. Тхутмертари сладко спала, и ее полная округлая грудь чарующе вздымалась в такт размеренному дыханию.

Раздался резкий дребезжащий звук, словно кто-то привел в движение молчавший сотни лет волшебный колокольчик. Не просыпаясь, принцесса повела головой, точно стараясь отогнать наваждение. Но звук повторился, и непонятно было его происхождение: казалось, звенит сам воздух. Тхутмертари открыла глаза, и, внезапно узрев нечто в этом дребезжащем сгущении, села.

– Отдыхаешь, принцесса, – осуждающе произнес сильный низкий голос. – Ты все более разочаровываешь меня.

Изящные пальчики принцессы вцепились в мягкую ткань дивана. Голубые глаза настороженно обшаривали пространство перед собой.

– Тот-Амон! – воскликнула женщина. – Что нужно тебе от меня? Где ты?

– Я в Стигии, в королевском Луксуре, – ответствовал голос, – где же мне еще быть! А ты, я вижу, неразумно используешь дарованную тебе свободу. Я послал тебя изловить варвара Конана, и что же? Конан по-прежнему на коне, а ты занимаешься тем, что подкармливаешь своих нежитей!

Тхутмертари побледнела.

– Величайший, не суди меня! Я сделала больше, чем было в моих силах! Отряд нанятых мною воинов едва не захватил варвара в Немедии. Затем синие колдуны, слуги Великой Души, пытались утащить его; я сумела помешать им. Наконец, Иефан, мой верный раб, и двое нежитей схватили Конана в Тарантии. Иефан погиб, но нежитям удалось пленить Конана. Варвар был почти у меня в руках, когда верховный маг карлика, Брахо, освободил его… Сейчас Конан во главе своей армии спешит в Немедию на бой с королем Тараском. Я попытаюсь, используя…

– Твои методы не интересуют меня, – нетерпеливо перебил властный голос Тот-Амона. – Не интересуют они и Отца Сета. Сет, так же, как и я, недоволен тобой, Тхутмертари! Горе тебе, если в ближайшее время Конан не будет в моей власти! Помни: стоит мне сказать свое слово, и ты не найдешь в этом мире, равно как и в иных мирах, места, где тебя бы не ждала жестокая, мучительная смерть!

– Ты угрожаешь мне, Тот-Амон?! – в гневе зашипела принцесса.

– Да, угрожаю, – произнес безжалостный голос. – Я сказал, а ты услышала. У тебя нет пути назад. Ты выполнишь мою волю или умрешь. Умрешь вместе со своим возлюбленным Атотмисом – это будет моя последняя милость тебе, о недостойная!

Голос умолк. Снова раздался резкий дребезжащий звук, и незримое видение исчезло. Бледная и униженная, Тхутмертари поднялась со своего ложа. Недолгую тишину разорвал пронзительный женский крик.

– Зук!!!

Через несколько мгновений перед принцессой предстало чудовище – точная копия нежитей, с которыми так и не удалось справиться Конану. Но этот монстр был куда выше и крупнее тех двоих. И голос чудища полностью соответствовал его начальственному положению – низкий, грубый, властный.

– Звала, хозяйка?

– Зук, – ожесточенно массируя виски, молвила золотоволосая принцесса, – собери всех братьев и отправляйся вослед аквилонской армии. Вы должны будете пленить варвара Конана и доставить его ко мне.

Из груди безголовой твари разнесся разочарованный вой.

– Ты вдвойне несправедлива, госпожа! Неужели для поимки одного смертного необходимо все наше войско?! И как, по-твоему, я остановлю ребят, когда они увидят столько свежего мяса?

– Не перечь мне, Зук! – голос волшебницы сорвался на визг. – Помни, кто я такая! Я в отчаянии, Зук! Ты – моя последняя надежда; я больше не могу рисковать! Отправляйтесь все, как я велю! Когда же Конан, живой и невредимый, будет в моих руках, я разрешу вам полакомиться хоть всей аквилонской армией!

При этих словах из широкой, разверстой на животе пасти Зука потекла бурая слюна. Моргнув перевернутыми глазами, монстр произнес:

– Твоя воля будет исполнена, госпожа!

Тонкая девичья рука взметнулась и наотмашь ударила тварь по костлявому плечу. Великан Зук, точно мячик, отлетел к стене.

– Торопись же, мой верный раб! Я буду молить Сета об успехе твоего предприятия. Исчезни!!!

Всю ночь Конан спал как убитый. Он уступил настояниям Просперо и впервые изменил своему всегдашнему правилу: спать в королевском шатре в полном одиночестве. На сей раз преданные оруженосцы и адъютанты бодрствовали, охраняя короля не только снаружи, но и внутри шатра, рядом с королевским ложем. Предосторожности оказались излишними: ночной покой Конана никто не потревожил. Как будто боги дали Конану последний раз отдохнуть перед решающей битвой – так бывало уже неоднократно…

Конан проснулся другим человеком. Кошмары и ужасные загадки не сломили его волю, он снова был прежним Конаном – бодрым, деятельным, решительным. Наскоро позавтракав, он собрал военный совет. Паж-адъютант развернул карту.

– Мы находимся вот здесь, – сказал Конан, передвигая красный флажок на новое место. – За этим перевалом начинается Немедия. Первоначально я планировал дать сражение чуть южнее, на равнине вдоль Большого Бельверусского тракта. Я ожидал, что Тараск, получив мой вызов, выступит сюда со своей армией. Однако разведчики не заметили особой концентрации противника: обычные пограничные дозоры, не более того. Что думаешь об этом, Просперо?

Генерал нахмурил лоб.

– Тараск негодяй, это всем известно. Но никто не рискнул бы назвать его трусом. А в последнее время он стал хитрым и вероломным, точно стигийский принц… Я думаю, он хочет выманить нас на эту равнину, – заключил Просперо.

– Ты, Паллантид! – обратился Конан к командиру Черных Драконов, личной гвардии короля.

– Я согласен с Просперо, – сказал генерал Паллантид. – Наш враг уже не тот, что был в битвах при Валькии и Танасуле. И он явно что-то замышляет. Я бы двинулся через этот перевал и вышел в тыл к немедийцам! А на равнину выступать опасно: кто знает, что у Тараска на уме? Вдруг он заключил союз с каким-нибудь новым магом и только того и ждет, чтобы мы стали жертвами колдовских чар?!