Гражданская кампания - Лоис МакМастер Буджолд

– Мама! Мама! – бросился к столу Никки. – Пим пришел!

Катриона настороженно посмотрела на Пима.

– Здравствуйте, оруженосец, – абсолютно ровным тоном произнесла она и оглянулась на сына: – Спасибо, Никки. А теперь иди.

Никки нехотя удалился. Катриона хранила молчание.

Пим откашлялся, вежливо улыбнулся и козырнул:

– Добрый вечер, госпожа Форсуассон. Надеюсь, у вас все в порядке. – Он с любопытством посмотрел на сестер Куделок и удостоил обеих вежливым кивком. – Здравствуйте, мисс Марсия, мисс Карин. Я… Какая неожиданная встреча. – Было совершенно очевидно, что он мысленно перелопачивает заготовленную речь.

Карин судорожно соображала, не прикинуться ли ей, будто запрет разговаривать с людьми из дома Форкосиганов касается лишь членов семьи, а оруженосцы тут ни при чем. Она выжидательно улыбнулась Пиму. Он-то ведь может разговаривать с ней. Однако Пим только покачал головой и вновь обратил взгляд на Катриону. Он извлек из-за отворота мундира толстый пакет, запечатанный гербом Форкосиганов (в точности как на спинках жучков-маслячков), где вместо адреса четким почерком было написано «Госпоже Форсуассон».

– Мэм, лорд Форкосиган прислал меня, чтобы вручить это вам лично в руки. И велел передать, что очень сожалеет о том, что так долго тянул. Это все из-за канализационных труб! М-м-м… Ну, вообще-то милорд этого не говорил, но прискорбный случай послужил единственной причиной задержки.

Пим с тревогой смотрел ей в глаза, ожидая реакции. Катриона взяла конверт и уставилась на него, как на бомбу с часовым механизмом. Пим сделал шаг назад, отвесил официальный поклон, выждал с минуту и поднес руку к фуражке:

– Простите, что помешал, мэм. Виноват. Я уже ухожу. Благодарю вас.

Он развернулся на каблуках.

– Пим! – почти что взвизгнула Карин. Пим вздрогнул и резко повернулся. – Не вздумайте вот так вот взять и уйти! Что там происходит?!

– Нарушаешь данное слово? – с клинической бесстрастностью спросила Марсия.

– Ладно! Ладно! Тогда ты спроси!

– Ой, ну хорошо! – С демонстративным вздохом Марсия повернулась к Пиму: – Так расскажите мне, Пим, что там произошло с канализацией?

– Плевать мне на канализацию! – завопила Карин. – Меня Марк волнует! И мои акции!

– Ну и что? Мама с па сказали, что тебе запрещается беседовать с кем бы то ни было из дома Форкосиганов, а меня интересует канализация. Тебе не повезло.

Пим все понял. В его глазах мелькнул любопытный блеск.

– Мне очень жаль об этом слышать, мисс Карин, – произнес он тоном, исполненным благочестивой невинности. – Уверен, коммодор скоро во всем разберется и снимет карантин. Но милорд приказал мне не задерживаться тут, не надоедать госпоже Форсуассон неловкими попытками оправдаться перед ней, не навязываться, предлагая подождать ответа на письмо, и не смущать ее, наблюдая, как она это письмо будет читать. Это почти в точности его слова. Однако он не запрещал мне разговаривать с вами, юные леди, поскольку не предвидел вашего здесь присутствия.

– Ага, – произнесла Марсия с нездоровым, на взгляд Карин, восторгом. – Значит, вы можете разговаривать со мной и Карин, но не с Катрионой. А Карин может разговаривать с Катрионой и со мной…

– Не то чтобы я так уж жаждала с тобой разговаривать, – пробормотала Карин.

– …но не с вами. Таким образом получается, что я – единственная, с кем могут разговаривать все. Как… мило. Так расскажите мне о канализации, милый Пим. Только не говорите, что она снова засорилась.

Катриона, сунув письмо во внутренний карман болеро, оперлась на подлокотник и приготовилась слушать, слегка нахмурив темные брови.

Пим кивнул:

– Боюсь, что так, мисс Марсия. Вчера поздно ночью доктор Боргос (тут Пим едва заметно поджал губы), очень торопясь вернуться к поискам своей пропавшей королевы, взял двухдневный урожай жучьего маслица – примерно сорок или пятьдесят килограммов, как мы впоследствии подсчитали, – которое начало переливаться через край чана (поскольку, ввиду отсутствия мисс Карин, некому следить за порядком), и спустил в канализацию. Где вышеупомянутое маслице вступило в реакцию с некими химическими субстанциями и сделалось… вязким. Как пластилин. И полностью заблокировало основную трубу, что, учитывая проживание в доме более пятидесяти человек (вчера прибыл весь штат вице-короля и вице-королевы и мои коллеги – оруженосцы с семьями), спровоцировало немедленный и тяжелый кризис.

У Марсии хватило дурного тона хихикнуть. Пим принял чопорный вид.

– Лорд Аудитор Форкосиган, – продолжил оруженосец, исподволь поглядывая на Катриону, – обладая, как он нас проинформировал, немалым армейским опытом по работе с канализационными трубами, мгновенно и не колеблясь откликнулся на слезную просьбу своей матери и повел ударный отряд в подвал, дабы справиться с трудностями. Отряд, кстати говоря, составляли мы с оруженосцем Роиком.

– Ваша храбрость и… хм… умение меня поражают, – провозгласила Марсия, глядя на Пима с растущим восторгом.

Пим скромно пожал плечами:

– Невозможно с честью отказаться шлепать по колено в жучьем маслице, ошметках древесных корней и… э-э-э… всего прочего, что отправляется в канализацию, когда следуешь за лидером, который должен брести, погрузившись… хм… выше колен. Поскольку милорд в точности знал, что нужно делать, это не заняло много времени. Но мне пришлось задержаться с доставкой госпоже Форсуассон письма дольше, чем планировалось, в связи с тем, что нынче утром все встали позже обычного.

– А что с доктором Боргосом? – поинтересовалась Марсия.

Карин, скрежеща зубами и сцепив руки, раскачивалась на стуле.

– Я предложил его привязать вверх ногами к подвальной стене, поха уровень… хм… жидкости не снизится. Но это предложение было незаслуженно отвергнуто. Графиня, видимо, побеседовала с ним о том, что можно и что нельзя спускать в канализацию особняка Форкосиганов. – Пим тяжело вздохнул. – Миледи воистину слишком добра и мягкосердечна.

Поскольку повествование на этом явно завершилось, Карин ткнула Марсию в бок и прошипела:

– Спроси его, как Марк!

Повисло молчание. Пим добродушно ждал, когда ему переведут вопрос. Карин подумала, что уживаться с таким хозяином, как Майлз, может лишь человек с глубоко запрятанным чувством юмора, вроде Пима. Наконец Марсия снизошла и весьма неласково спросила:

– Так как там жирдяй?

– Лорд Марк, – ответил Пим, – едва избежав болезни в попытке потребить… – Он замер с открытым ртом. – Э-э-э… Хотя и был явно расстроен неприятным оборотом, который приняли события позавчера вечером, был очень занят, помогая доктору Боргосу в поисках жучков.

Карин легко расшифровала метафору «явно расстроен». Обжора дорвался. И Рева тоже скорее всего. Ах ты черт, ведь Марк так хорошо держал в узде Черную Команду!