Опоздавшие к лету - Андрей Лазарчук

— А что бы за границей сказали? Геноцид, мол? А так — сам народ, можно сказать, расправился — и все, виноватых нет. Народ не обвинишь.

— Господа, какую-то вы тему оседлали, ей-богу. Давайте лучше о скачках.

— И не под корень вовсе, как вы говорите. Они нас самих в мутантов хотели превратить. Про каперские события слышали? Там ведь во всем уезде нормальных людей почти не осталось, все мутанты.

— Не совсем так. Нормального взрослого человека в мутанта не превратишь, выдумки это.

Март отошел от беседующих и поискал глазами полицмейстера. Полицмейстер стоял отдельно, как-то очень даже отдельно от всех, и крутил в пальцах спичечный коробок.

— Можно вас на пару слов? — спросил Март.

— Пожалуйста, — отозвался полицмейстер рассеянно.

— Если вы еще когда-нибудь захотите узнать, не держу ли я героин в тюбиках из-под краски, — сказал Март ядовито, — делайте это, пожалуйста, в моем присутствии.

— Не понял, — нахмурился полицмейстер.

— У меня в номере был обыск, — пояснил Март. — И я…

— Как обыск? — шепотом спросил полицмейстер. — Вы что — серьезно? — Видно было, что он не играет. — Может быть, кража?

— Нет, — сказал Март. — Ничего не пропало, все на своих местах.

Сдвинуто кое-что…

— Вы никому не говорили?

— Нет, конечно.

— Правильно. Ладно, я попытаюсь проверить, но вы пока старайтесь не подавать виду, что заметили это. На улице за вами слежки не было?

— Нет, — сказал Март. — То есть не замечал. Зато подключились к телефону.

Полицмейстер посмотрел на Марта с любопытством и, кажется, с одобрением, потом, явно решив для себя что-то важное, сказал:

— Выходите на улицу и подождите меня там. Побеседуем. Хорошо?

Март в некоторой растерянности постоял на тротуаре, прошелся туда-сюда. Странный, однако, полицмейстер, а, Март? Тебе не кажется? Кажется. Вот и мне тоже кажется… Через несколько минут полицмейстер появился в дверях, сделал Марту знак, чтобы тот шел за ним, и двинулся по улице. Метров через триста они свернули налево, в узкий и темный проулок. Полицмейстер постоял, осмотрелся и ключом открыл калитку в глухом заборе. Он пропустил Марта вперед, еще раз осмотрелся по сторонам и осторожно запер калитку. По мощеной дорожке они подошли к дому, полицмейстер постучался в дверь условным стуком: два раза, потом один, потом еще два; через некоторое время кто-то изнутри отпер дверь. Свет в помещении не зажигали. Осторожно, ступеньки. Они вошли еще в одну дверь, щелкнул выключатель. Это была небольшая комната с плотно зашторенными окнами. Четыре кресла, столик, диван, бар, масса радиоаппаратуры. Хозяина дома — или кто там их впустил?

— не было.

— Садитесь, — сказал полицмейстер, и Март сел. — Теперь мы можем побеседовать спокойно, никто не помешает… Вы этого человека знаете? — И он подал Марту фотографию.

— Да, — сказал Март. — Но только по газетам.

— Ясно, — сказал полицмейстер. — Видите ли, в чем дело: он умеет очень хорошо изменять внешность. У вас профессиональный глаз, может быть, вы узнаете его в этих людях? Полицмейстер разложил на столе дюжину фотографий. Все лица были незнакомы. Март стал всматриваться. Да, пожалуй…

— Вот этот, — сказал он. — И вот этот.

— И еще вот этот, — сказал полицмейстер. — Но все равно хорошо.

Так вот: есть сведения, что он сейчас находится где-то в нашей провинции, и совершенно не исключено, что в нашем городе. Проверка документов ничего не даст, это понятно, документы у него великолепные, нам бы такие… Огромная к вам просьба: если узнаете его в ком-то — сразу звоните мне. И только из автомата. А теперь, пожалуйста, очень подробно расскажите о ваших неприятностях.

Март стал рассказывать, полицмейстер переспрашивал, уточнял, заставлял повторять еще и еще раз, обрывал вдруг и перескакивал на другое, и Март все думал, как бы не сболтнуть чего не надо о заведении доктора Петцера, но вдруг дверь открылась и вошел сам Петцер. Он улыбнулся оторопевшему Марту и спросил:

— Андрис, будешь? — В руках у него была темная высокая бутылка. — Вам, мэтр, не предлагаю, естественно…

— Давай, — сказал полицмейстер. — А то у меня совсем ум за разум заходит.

Петцер поставил два бокала, разлил вино, они с полицмейстером стали пить его маленькими глотками, поглядывая друг на друга, а Март все не мог стряхнуть с себя оторопь, потому что все происходящее не лезло ни в какие ворота, ну не стыковались нигде полицмейстер-бывший-следователь-по-особо-важным-делам, играющий деревенского недотепу и переигрывающий — намеренно? зачем? — и всерьез опасающийся чего-то появившегося на местном горизонте, — доктор Петцер из странного сумасшедшего дома, где читают стихи и куда полиции ход заказан, потому что это частное владение — чье, кстати? — и Артур Демерг по прозвищу Шерхан, когда-то один из руководителей «Внутреннего фронта», приговоренный Трибуналом «Фронта» к расстрелу, но ведь вывернулся тогда, гад такой, сколько из-за него потом ребят погибло… Сейчас он в «Белой лиге», по-прежнему неуловим и по-прежнему — да какое «по-прежнему», вдесятеро против прежнего — жесток.

А эти двое сидели за столом друг против друга, тянули из бокалов густое, почти черное вино… Ничего не понимаю, в который раз за сегодняшний день подумал Март. Ну ничегошеньки. Кто друг, кто враг, да и есть ли они вообще — друзья и враги? Может, в каждом конкретном случае они появляются и исчезают? Резонанс. Вот именно — резонанс. Твои интересы складываются с интересами некоего А — он твой друг. Твои интересы в противофазе с интересами некоего Б — он твой враг. У каждого своя частота колебаний, и через некоторое время картина меняется: А уже твой враг, а Б на тебя решительно наплевать. И еще кто-то профессионально, но торопливо обыскивает номер и слушает телефон, и кто-то умирает странной смертью во дворе странного сумасшедшего дома, а тут еще Тригас… Господи боже мой, да ведь надо уносить ноги, пока цел, понял Март, тут же затевается какая-то игра по-крупному, причем совсем не моя игра…

— И где ты такое берешь? — спросил полицмейстер, допив.

— На нашей кухне, — сказал Петцер. — Нас хорошо снабжают.

— Оттуда? — кивнул головой куда-то в сторону полицмейстер.

— Прямым ходом, — подтвердил Петцер. — И достаточно регулярно.

— Иногда я думаю — а не лечь ли и мне к вам? Нервишки, то, се… Одна кухня чего стоит, — вздохнул полицмейстер.

— Можешь подумать об этом даже всерьез, — усмехнулся Петцер.

— Нет, конечно, — сказал полицмейстер. — Бегство — это не выход.

— Бегство — это не выход…— задумчиво протянул Петцер. — Выход посредством бегства… то есть бегство посредством выхода… то есть бегство через выход… убегая, гасите свет и выключайте воду…