Испытание ядом - Мария Снайдер

– Элена, успокойся, – наконец донесся до меня голос Валекса. – Лучше поспи, тебе еще понадобятся силы.

– Ну конечно, перед тем как умереть, надо как следует отдохнуть, – огрызнулась я и тут же пожалела о сказанном – ведь Валекса тоже ждала казнь. – Ладно, я попробую.

Я легла на затхлую солому, прекрасно понимая, что заснуть мне не удастся. Как можно спать, когда тебе остается несколько часов жизни?

И, тем не менее, мне удалось это сделать.

Проснулась я от собственного крика. Снившийся мне кошмар об осаждающих меня крысах превратился в реальность, когда я ощутила теплое мохнатое тельце, устроившееся на моих ногах. Я резко вскочила и отшвырнула грызуна в сторону. Он стукнулся о стену и кинулся прочь.

– Хорошо поспала? – поинтересовался Валекс.

– Бывало и получше. Сосед слишком храпел. – Валекс довольно хмыкнул. – Я долго спала?

– В отсутствие солнца это определить довольно трудно. Но думаю, дело движется к закату.

Последнюю дозу противоядия я принимала накануне утром. Это означало, что жить мне осталось до утра, хотя симптомы отравления должны были проявиться уже вечером.

– Валекс, я хочу тебе признаться… – Горло у меня сжалось, а живот напрягся с такой силой, словно кто-то пытался выскочить оттуда наружу.

– Что такое?

– Желудочный спазм, – с трудом пробормотала я, хотя приступ уже начал проходить. – Это начало?

– Да. Начинается все медленно, а потом время конвульсий увеличивается.

После следующего приступа я рухнула на пол, а когда он закончился, переползла на солому в ожидании следующего.

– Валекс, поговори со мной, – будучи не в силах переносить тишину, попросила я. – Расскажи что-нибудь.

– Что именно?

– Неважно. Что хочешь.

– Ну, тогда я, пожалуй, успокою тебя – яда под названием «Пыльца бабочки» не существует.

– Что? – Мне захотелось закричать, но на меня снова накатил приступ тошноты, заставивший согнуться пополам, в животе началась такая резь, словно его кромсали ножом.

Когда я, наконец, пришла в себя, Валекс продолжил:

– Ты будешь хотеть умереть, будешь мечтать о смерти, но в конечном итоге останешься живой и здоровой.

– Как это, объясни!

– Телом управляет сознание. Если ты думаешь, что должна умереть, то тебя убьет одна эта уверенность.

– Но почему ты раньше не сказал мне об этом? – в ярости воскликнула я. Ведь он мог избавить меня от боли.

– Тактический ход, – ответил Валекс.

Я прикусила язык, чтобы не высказать все, что я о нем думаю. Я пыталась поставить себя на его место, увидеть логику в его действиях. Мои занятия с Ари и Янко включали в себя стратегию и тактику. Янко сравнивал спарринг с карточной игрой.

– Лучшие свои выпады держи при себе и пользуйся ими лишь в случаях крайней необходимости, – говорил он.

Если бы у нас была возможность сбежать, Валекс не стал бы доставать свой последний козырь и рассказывать мне о яде.

– А как же эти приступу? – спросила я, чувствуя, что на меня вот-вот накатит следующий. Я свернулась клубком в надежде, что это облегчит боль, но не помогло.

– Синдром отвыкания.

– От чего?

– От твоею так называемого противоядия, – ответил Валекс. – Это интересная смесь. Я обычно пользуюсь ею, если мне надо, чтобы кто-нибудь слег. По мере того как снадобье выветривается, начинают нарастать желудочные колики, которые, по меньшей мере, день не дают человеку встать с кровати. Очень удобно, если кого-нибудь надо вывести из строя, не убивая при этом. А если человек продолжает принимать эту штуку регулярно, эффект откладывается до того момента, когда он закончит это делать.

Ни в одной из прочитанных мною книг я не встречала подобного снадобья.

– И как оно называется?

– «Белый ужас».

Стоило мне узнать, что я не умру, как паника отступила, и это помогло переносить боль. Теперь каждый спазм я воспринимала как очередной шаг на пути избавления от упомянутого снадобья.

– А что такое «Пыльца бабочки»? – спросила я.

– Ее не существует. Я ее выдумал. Красивое название. Мне нужно было какое-то средство, которое помешало бы дегустаторам сбегать, при этом я не хотел приставлять к ним охрану или запирать на ключ.

Неприятная догадка посетила меня.

– А командор знает об этом? – спросила я, понимая, что если об этом известно командору, то, значит, об этом знает и Могкан.

– Нет. Он искренне полагает, что я отравил тебя ядом.

В течение ночи мне неоднократно приходилось напоминать себе о том, что я жива и здорова. Мучительные колики отказывались отступать. Икая и завывая, я ползала на четвереньках по камере.

В какой-то момент я как в тумане увидела усмехающиеся лица Брэзелла и Мокгана. Но мне было все равно. Их довольный смех не мог произвести на меня впечатления. Я была одержима лишь одной мыслью – как найти наиболее удобное положение, чтобы облегчить боль.

И наконец провалилась в сон.

Проснулась я на грязном полу камеры. Моя правая рука была просунута сквозь прутья решетки. Я изумилась не столько тому, что жива, сколько тому, что за руку меня держал Валекс.

– Элена, с тобой все в порядке? – с искренней тревогой осведомился он.

– Кажется, да, – хриплым шепотом ответила я. Во рту все пересохло.

Со стороны входной двери донесся скрип открываемого замка.

– Прикинься мертвой, – прошептал Валекс, отпуская мою руку. – И постарайся сделать так, чтобы они поближе подошли к моей камере, – добавил он, когда в темницу вошли два охранника. Я перевернулась и высунула между прутьев другую, ледяную руку как раз в тот момент, когда охранники уже спускались по лестнице.

– Проклятие! Здесь воняет хуже, чем в сортире после пивной вечеринки, – промолвил один из охранников, поднимая фонарь.

– Как ты думаешь, умерла? – спросил другой.

Я лежала лицом к стене с закрытыми глазами, а когда ощутила желтоватый луч света, направленный на меня, еще и задержала дыхание.

Охранник прикоснулся к моей руке.

– Холодная как лед. Давай вытащим ее отсюда, пока она не начала разлагаться. Здесь и так вони хватает… – Замок щелкнул, и раздался скрип открываемой двери.

Охранник схватил меня за ноги, и я расслабилась, изображая мертвое тело. Когда на меня перестал падать свет, я рискнула и приоткрыла глаза. Охранник с фонарем двинулся вперед, чтобы освещать дорогу, так что верхняя часть моего тела осталась в тени. Когда меня тащили мимо камеры Валекса, я обеими руками уцепилась за прутья решетки.

– Эй! Стой! Она застряла.