Двойник императора - Алекс Орлов

Утро выдалось ясное и холодное. Солнце только-только всходило над горизонтом, а служебный внедорожник Джека Соринена уже мчался по шоссе, ведущему прочь из застроенного однообразными

Небоскребами Гринбурга.

— Не знал, что ты такой лихой водитель, — заметил Йонас Пештель, покосившись на спидометр.

— Сейчас семь двадцать, Ион. С восьми до половины девятого самый клев. Если пропустим кормежку белого карася, привезем домой только лягушек, — пояснил Соринен.

Редкие машины проносились навстречу, спеша в город из живописных сельских районов.

— Хорошие здесь места. Я с удовольствием пожил бы за городом, — сказал Пештель. — Может, я так и поступлю, когда сменю работу.

— Ты собираешься сменить работу, Ион? — удивился Соринен. — Нашу работу?

— А почему нет, Джек. Я уже двадцать пять лет

На этой службе. Надоело.

— Думаешь отпустят?

— А почему нет? Я человек маленький, особенно ничего не накопал. Интересного никому рассказать не могу

— Начальство может посчитать иначе, — возразил Соринен. — Вспомни Спайка-Космонавта. Уж насколько безобидным он был человечком, однако контора решила иначе. Спайку — пулю, вдове и детям — страховку и пособие.

— Спайк был не таким уж и безобидным. Он участвовал в устранении Шакала и Гарри-Птенчика. Из той бригады не осталось никого. Кого-то нашли и убрали люди Шакала, а об остальных позаботилась контора.

— Ну ты нагнал страху, Йонас, — деланно поежился Соринен. — Ты столько знаешь, что и тебя

Не пожалеют.

— Смотри не проворонь этот поворот, а то, как в прошлый раз, уедем на фермерские участки.

— Не дрейфь, теперь я выучил эти места, как свои пять пальцев. Целый месяц карту дорог штудировал.

Показался знакомый поворот, и, мягко качнувшись, машина свернула на грунтовую дорогу.

— Постой, ты хочешь ехать к Западной бухте? — спросил Пештель.

— С чего ты взял? Поедем через пляжи к избушке смотрителя, как в прошлый раз. Или ты не хочешь?

— Да нет, поехали, — согласился Йонас Они проехали еще три километра и, обогнув домик экологического поста, остановились в двадцати метрах от берега.

— Какая же красота, а, Ион? — совершенно искренне произнес Джек Соринен, вдохнув набегавший с озера ветер.

Запах водорослей, плеск волн и легкий шелест листвы заставляли забыть о работе и превращали Джека в живого, чувствующего человека.

— Джек, не спи, потом надышишься! — подогнал Соринена Пештель. — Давай разворачивай снасти, сейчас карась пойдет!

— А если не пойдет?

— Пойдет-пойдет, куда он денется?

В считанные минуты рыбаки расставили рогатки и разложили телескопические удочки. По воде уже расходились круги — кормящаяся рыба поднималась из глубин к верхним, теплым слоям озера, богатым планктоном.

— По два крючка делаем? — уточнил Пештель.

— Давай по два, чтобы, когда карась пройдет, не менять глубину.

Рыбаки поставили раскладные стульчики и, положив удочки в рогатки, перевели дух.

Поплавок на удочке Йонаса дернулся, но едва он протянул руку к удочке, поклевка прекратилась.

— Дразнит, гад, — прокомментировал Соринен.

— Не говори.

Рыбаки помолчали, потом Йонас сказал:

— Послушай, Джек, у меня в рюкзаке фляжка.

— У меня тоже… — не отводя взгляда от волнующегося поплавка, ответил Джек.

— Ну так сходи.

— Сам сходи.

— Да у меня сейчас клюнет.

— У меня тоже сейчас клюнет.

— Хорошо, — согласился Пештель. — Кто первый вытащит рыбу, тот не идет.

— Не идет, — согласился Соринен.

В этот момент поплавок на удочке Йонаса ушел под воду, а само удилище согнулось, едва не достав до воды.

— Подсекай, Ион! — не своим голосом закричал Джек, забывая про все на свете.

С поджатыми от напряжения губами Пештель водил добычу из стороны в сторону, то отпуская леску на трещотке, то наматывая ее на катушку. Джек с большим сачком наготове кричал, суетился и давал дурацкие советы. Наконец рыба подошла к берегу, и Соринен ловко подцепил ее сачком.

Первой добычей оказался полуторакилограммовый экземпляр рыбы-полицая, получившей свое название за чередование белых и синих полос на плавниках. И хотя карась был вкуснее, для начала рыбалки и такой результат считался нормальным.

Согласно уговору, Соринен отправился за спиртным, а Пештель заменил насадку. Затем положил удочку в рогатку и, посмотрев влево, не увидел поплавка и самой удочки Джека.

— Эй, твоя удочка, Джек!

Заметив пропажу, Соринен бегом вернулся к берегу, но было уже поздно — неизвестная рыба, тянувшая удочку, была уже далеко.