Представитель - Алекс Орлов

Флангер отсалютовал им рукой, потом обратился к Майку, с некоторым затруднением выговаривая слова:

– Слушай, никак у тебя костюмчик другой, а? Прижился в городе?

– Да, мне здесь нравится.

– Нравится, – вздохнул Гуго. – А вот мне почти ничего уже не нравится. А знаешь почему?

Гуго нагнулся к Майку ближе, и тот увидел крупные капли пота на покрасневшем лице.

– А вот и горячее, сэр! – неожиданно объявил подоспевший официант.

Гуго вскинул голову и недоуменно посмотрел на ресторанного служителя, пытаясь вспомнить, кто это. Наконец, заметив в его руках поднос, кивнул и откинулся на спинку стула, освобождая на столе место для заказа.

Блюда в мгновение ока разместились на белоснежной скатерти, и в воздухе поплыли изысканные ароматы.

– Так вот, Майк, знаешь, почему мне так хреново?

– Нет, сэр, не знаю, – ответил Майк, чувствуя, что может услышать от этого странного господина что-то интересное.

– Мне хреново, потому что мне – хреново... – изрек Флангер с таким выражением, будто каждому было ясно, в чем тут дело. – Кажется, я говорю загадками, – добавил он, – наверное, нужно выпить еще.

Недолго думая, Гуго нетвердой рукой наполнил рюмку и, буркнув «твое здоровье», выпил, затем подцепил вилкой соленый плод ежевичника и забросил его в рот.

– Ты угощайся, Майк, угощайся. Не пучь на меня глаза, будто я выдра... или олень с рогами. Я, если хочешь знать, вторым был на курсе по успеваемости... У меня ведь... – Гуго поднял руку, но, забыв, что хотел сказать, опустил ее. – Короче, Майк. Они меня не понимают, и они меня всячески унижают.

– Кто, сэр?

– Эти старые, отвратительные павианы... Тебе случалось видеть павианов?

– Нет, сэр, – признался Майк.

– Я сейчас расскажу тебе, как они выглядят, – пообещал Флангер и стал перечислять их признаки, загибая неслушающиеся пальцы на руке: – У них длинные хвосты, у них брильянтовые запонки, кр-расные задницы и толстенные чековые книжки.

– Так вы говорите о животных? – спросил Майк, стараясь перекричать заигравший на сцене квартет.

Флангер замер, с трудом вычисляя правильную мысль, а затем утвердительно кивнул:

– Ну конечно! Ну конечно! А разве они не животные, если из-за тупого упрямства не хотят оформить покупку. Дело-то всего в сорока миллионах – ровно во столько оценены площади бассейнов земельным агентством... Ты хоть меня понимаешь, Майк?

– Не совсем, сэр. Что такое бассейны?

– Бассейны, парень, это кванзиновый уголь, а кванзиновый уголь – это чистые деньги. Понимаешь?

– Кажется, понимаю, сэр. – Майк кивнул и машинально взял с блюда желтое яблоко. Оно блестело, словно было натерто воском, и в нем отражались огни дорогих люстр, снующие между столами официанты и важные посетители, которые сидели за искривленными отражением столами и очень смешно жестикулировали.

– Чему ты улыбаешься, Майк? – спросил Гуго, старательно нацеживая себе очередную порцию. Его руки плохо слушались, и часть алкоголя пролилась на скатерть.

Майк ничего не ответил. Он надкусил яблоко, удивляясь незнакомому прежде вкусу.

– Между прочим... сейчас я главный во всей компании – переводя дух после новой рюмки, заговорил Гуго. – Стоит мне передать кому-то карту бассейнов, и все – сотни миллиардов прибыли уйдут к конкурентам. Но я хитрый... Ты мне веришь?

– Да, сэр.

– Я все держу в голове – вот в этой черепушке. – Гуго постучал пальцем по лбу. – Здесь я держу... весь банк информации. Ты мне не веришь?

– Я верю, сэр, – сказал Майк, быстро постигая науку общения с пьяным собеседником.

– Не-е-ет, – погрозил пальцем Флангер. – Ты мне не веришь, парень.

– Верю, сэр.

– Нет, не веришь. – убежденно покачал головой Флангер. – Так вот, следи за мной – демонстрирую... Итак, район ноль-один, предположительное содержание необогащенного сырья – четыре миллиона тонн, координаты...

Когда дело коснулось работы, крепко выпивший Флангер стал говорить на удивление внятно. Он сыпал характеристиками бассейнов, делал короткие отступления и дополнения, и при этом не допускал ни одной остановки, чтобы вспомнить забытую деталь.

Поначалу Майку мешала музыка, смех захмелевших посетителей ресторана и даже стук столовых приборов, однако сильное напряжение его мозга выдавило все посторонние звуки, и голос Флангера приобрел не только необходимую четкость, но и какое-то звонкое серебряное эхо. Вслед за посторонними звуками стали исчезать образы, цвета и даже полутени. Флангер продолжал говорить, демонстрируя чудеса своей умственной организации, а Майк стремился вместить в себя все услышанное и, главное, ничего не исказить.

Яркие вспышки проносятся мимо, оставляя длинные огненные хвосты, стаи птиц поднимаются разом и закрывают крыльями свет, оставляя вокруг одно лишь темное пространство.

Горячие волны неожиданного прилива стали раскачивать Майка, а затем он почувствовал сильный рывок, как будто его подбросило вверх. Интуитивно он ожидал удара о потолок, однако этого не случилось. Тогда Майк открыл глаза и увидел, что все еще сидит за столом Гуго Флангера, а тот довольно улыбается.

– Ну как тебе, парень? Ты когда-нибудь видел что-то подобное? Эй, ты чего, заклинило, что ли?

Майк ничего не ответил и медленно поднялся из-за стола. Его взгляд был остекленевшим, а руки и ноги гнулись с трудом, будто деревянные. Майк чувствовал только одно – надо поскорее уйти из ресторана. Он ощущал себя сосудом, наполненным до краев, и нельзя расплескать ни одной капли.

Подойдя к столу, где ожидали Шило и Гвинет, Майк остановился и с трудом произнес:

– Пошли... домой.

– Что это с ним? – удивленно спросил Гвинет, который только приступил к икорным палочкам в соусе.

– Нужно идти, раз он говорит, – заметил Шило. – Пойдем, там разберемся.

Следом за Баварски они покинули ресторан, а возле гостиницы, очень кстати, стояло свободное такси. Все трое погрузились в автомобиль, и Гвинет назвал адрес их отеля.

Когда машина уже тронулась, он, вспомнив, сказал:

– Сегодня ты собирался остаться у красотки Дилии. Ты не забыл?

Майк ничего ни ответил, сосредоточенный на чем-то своем.

Больше никто не заговорил, и так, молча, они ехали до самого отеля. Когда прибыли на место, Баварски выскользнул из машины и почти бегом поднялся по лестнице, предоставляя друзьям расплачиваться и недоумевать по поводу его поведения.

Когда они оказались в номере, то увидели, что Майк сидит за столом и что-то быстро пишет. При этом у него было такое выражение лица, что ни Шило, ни Гвинет не решились о чем-либо спрашивать.

Прошел час, а Майк все сидел и писал. Гвинет начал позевывать, а Шило от скуки принялся разбирать свой пистолет.