Тень света - Андрей Васильев

Впрочем, может я не прав. Возможно, грусть на нашего руководителя нагнали не кадровые перестановки, а другое событие. Буквально за день были освобождены три кабинета в левом крыле, из-за чего валютчики, кредитники и часть бухгалтерии теперь в буквальном смысле сидели друг у друга на головах. Даже помещение архива – и то заняли, предварительно распихав папки из него по всему банку. Там теперь СВКшники сидели, чихая от накопившейся за годы пыли, виртуозно матерясь и поминутно обещая «вот прямо сейчас пойти и заявление написать».

Для чего освободили помещения, наверняка не знал никто. Но резонно предполагали, что в одном из них точно разместятся сторонние аудиторы, для рассматривания банка под микроскопом. Про другие ходили совсем уж невероятные слухи, среди которых фигурировали лютые кадровики из империи Ряжских, льготное ипотечное кредитование и даже перепрофилирование банка под какие-то другие бизнес-проекты.

Стращал друг друга народ, приговаривая: «Вот сейчас гайки закрутят, и дадут нам жизни».

Вот как тут нашему шефу не загрустить? Раньше-то хорошо было – приехал с охоты или пьянки, потопал ногами, провел пару переговоров, дал всем жизни и снова развлекаться уехал. А чего? Поруководил же, создал иллюзию кипучей деятельности, не подкопаешься.

А теперь все. Теперь кресло под задом заскрипело, того и гляди развалится.

И только в нашей комнатушке, на которую, к слову, никто и не посягал, царили тишина и покой.

Я рассказал своим девчулям про то, что они в полной безопасности, после чего полдня слушал радостные визги. Еще я был поцелован в обе щеки, назван «бубусиком» и на следующий день накормлен домашними пирожками с яблоками. В общем – хорошее я дело сделал. Может, самое лучшее за последнее время. По крайней мере, ни себе, ни другим вреда тут не принес. Уже немало, по нынешним жизненным коллизиям.

А еще я много думал. Последние события показали мне, насколько я, по сути, еще не готов к… Да ни к чему я не готов. Слишком мягок, слишком самоуверен, слишком неумел в состязаниях ума с матерыми противниками вроде Ряжской.

Но основное мое слабое место – оно другое. Опыт – он придет. Знания тоже. И самолюбие свое с самоуверенностью на пару я в одно место заткну, если надо будет.

Вот только что мне делать со страхом?

Страх – вот корень моих зол. Я все время боюсь. Причем даже не отдавая в этом себе отчета, не выказывая его явно. Но он – есть. Можно было додуматься до того, что три моих неизвестных врага – они не из мира Ночи. Можно. Надо было только немного подумать и свести концы с концами. Ведь сколько подсказок было.

Но – нет. Я не смог этого сделать. А все потому, что боялся их. На уровне подсознания боялся. Я наделил эту троицу в своем воображении силой, превосходящей мою, и это даже ни разу не столкнувшись с ними лицом к лицу, не поняв, кто есть кто. Я проиграл им, даже не вступив в бой. И если бы не Ряжская и ее люди, то так и случилось бы. Не получилось с Силуяновым, не вышло с порчей? Ну и ладно. Они придумали бы еще что-то. Может – машину, которая сбила бы меня на полной скорости, или еще какую напасть. Но этих людей ничего не остановило бы. Они уже меня приговорили. И единственный, кто мог им помешать – это я сам. А я сидел, варил зелья и для своего спасения толком ничего не делал.

Ни-че-го.

Если так дальше дела пойдут, то мне надо на самом деле проситься на постой к Хозяину Кладбища. Да на какой постой? На ПМЖ. Выбрать уголок потише, выкопать могилку и вены там себе вскрыть.

Страх. Вот корень моих зол. Вот что надо в себе убивать.

Только как?

Страх – вечный спутник человека, с начала времен. Люди привыкли бояться, это их естественное состояние. Когда-то человек страшился молнии, гнева богов и смотреть на убывающую Луну через левое плечо. Потом – того, что упадет Эйфелева башня, автомобилей и самолетов. Сейчас – влезть в ипотеку, жить с родителями и того, что отключат интернет.

Ну и темноты. Ее боялись всегда и во все времена. Автоматы сменили дубинки, дубленки – шкуры, а стейки из мраморной говядины мамонтятину, а в этом плане ничегошеньки не изменилось. Куча народа не может спать без света.

Темнота – враг. В темноте ты слаб и уязвим.

К чему я это? Вроде бы мне нечего стыдиться, любой нормальный человек страдает тем же, чем и я.

Вот только я уже не совсем человек. И нормальным меня тоже не назовешь. Не может быть нормальным тот, кто никому не ведомый Покон потихоньку начинает ставить выше Конституции и Уголовного Кодекса, а обществу себе подобных предпочитает компанию подъездных.

С меня, выходит, теперь и спрос другой. Я сам с себя спрашивать должен, потому что это только мне нужно. Это не работа, тут на самотек надежды нету. Либо берись за ум, либо тебя раньше или позже кто-то прикопает в овраге. Или сожрет.

В общем, о многом я передумал за эти дни. Время было, поскольку меня, впервые за несколько недель, никто не тревожил.

Я даже начал надеяться, что неделя кончится так же тихо и без неприятных разговоров.

Ошибся.

Ряжская нагрянула в банк как чума, то есть – вдруг.

Сначала она прошлась по банку, заглядывая почти в каждую дверь, потом о чем-то говорила с костлявой высоченной девицей, которую притащила с собой, причем та все записывала в невероятно пафосный ежедневник, из тех, что декорированы под учебники из Хогвартса, фигурирующий в романах про Гарри Поттера. Видал я такие в книжных, они подороже чем весь цикл вышеназванных романов стоят.

Взбудораженный коллектив, который и так почти дошел до точки кипения, обратился в слух и зрение, но так и не понял, о чем там шла речь.

После Ольга Михайловна, размахивая дизайнерским клатчем, нанесла визит председателю правления и провела там полчаса.

Люди окончательно забросили работу и только бродили по кабинетам, нагнетая атмосферу до крайности. Зазвучали совсем уж странные предсказания о нашей будущности, но наиболее разумного, звучащего как «да тупо аттестация будет, а после сокращение» никто не произнес. Банковские служащие очень суеверны по природе своей, а потому все как один верят в то, что слово материально. И небезосновательно, надо признать.

И только после беседы с Сергеем Станиславовичем дошла очередь до меня. А я так надеялся, что пронесет…

Причем – сама за мной пришла. Странно, что косу и плащ с черным капюшоном не захватила, они бы ей пошли.

– Саша, – промурлыкала она, приоткрыв дверь и не обращая внимания на моих моментально насторожившихся сослуживиц. – А я за тобой!

– Иду, – обреченно произнес я, вставая с кресла и снимая с его спинки висящий там пиджак.

– Жду в переговорке, – уточнила Ряжская и прикрыла дверь.

– «Ноториус», причем настоящий, не арабская подделка, – моментально сказала Наташка, чуть подавшись вперед и поведя своим острым носиком. – Флакончик три с половиной штуки баксов, кабы не дороже.