На переломе веков - Роман Злотников

— Добрый день, Василий Иванович, — слегка покраснев, пробормотал молодой репортер.

— Добрый, добрый, — благодушно отозвалась живая легенда. — Как же… читал ваши репортажи. Свежо, смело… Какими судьбами в штабе? Я думал, вы сразу рванете на передовые позиции, на Ялу.

— Да я бы с радостью! — с отчаянием в голосе воскликнул Константин. — Только мне требуется зарегистрироваться при штабе. А кто тут этим занимается — непонятно. Второй час уходит, как я тут по разным кабинетам брожу. Сначала отправили к штабс-капитану Бридину, потом к поручику Зелиховичу, а того на месте не оказалось. Тогда послали в третий отдел. Там же говорят, что ничего не знают. И кто только эту регистрацию придумал?!

Василий Иванович рассмеялся:

— Понятно, молодой человек, потерялись. А регистрацию придумали жандармы. Так что вам следовало подняться на третий этаж и дойти до конца коридора — там сидит ротмистр Полежаев. Вот он-то вам все и сделал бы.

— Жандармы? — удивился Константин. — А они-то тут с какого бока?

— С такого, что, как выяснилось, в этих местах полно японских агентов. Да и не только японских, — заговорщицки подмигнул молодому репортеру Василий Иванович, — но действующих в интересах японцев. Про покушения на генерал-адмирала слышали? Вот то-то. Поэтому они тут присматривают за тем, чтобы всяких лишних глаз на позициях наших войск было поменьше. Для того и регистрация нужна.

— Так мне на третий этаж? — вскинулся Константин.

Немирович-Данченко, усмехнувшись, кивнул, а затем бросил в спину припустившему к лестнице молодому репортеру:

— Кстати, советую выкроить время и добраться до Порт-Артура. У моряков все гораздо четче устроено. Такого, как здесь, бардака, нет и в помине. А дела там разворачиваются не менее интересные, чем на суше…

Совету легенды русской журналистики Константин последовал практически сразу. И не потому, что этот совет дал ему такой человек. Просто все так совпало. Он, чертыхаясь про себя, уже заканчивал заполнять формуляр, врученный ему ротмистром Полежаевым, когда в кабинет ввалился дюжий жандармский офицер.

— Никола, — зарычал он на ротмистра, — где там эти два лентяя? Давай их быстро сюда. Через полчаса пройдет литерный на Порт-Артур, и у него будет двухминутная остановка в Мукдене. Я договорился — нас посадят.

Полежаев кивнул и только начал подниматься из-за стола, как Костя вскинулся и торопливо заговорил:

— Господа, господа, позвольте с вами! Мне тоже нужно попасть в Порт-Артур. Ну пожалуйста!..

Дюжий жандарм настороженно уставился на молодого репортера:

— А ты кто таков?

— Журналист, — пояснил ротмистр, выбравшись из-за стола. — «Военные версты» читал?

— Это в «Новом времени», что ли?

— Ну да, — кивнул ротмистр, подходя к боковой двери. — Так вот — его работа… Эй, Мищенко, Половцев — подъем! Вас ждут великие дела.

Из-за приоткрытой створки послышался звук долгого, сладкого зевка, а затем сонным голосом пообещали:

— Зараз будьмо.

— Возьмешь? — поинтересовался ротмистр Полежаев, возвращаясь к своему столу. Дюжий жандарм смерил Константина суровым взглядом, потом вздохнул и махнул рукой:

— А, где наша не пропадала. Собирайтесь, господин репортер. Может, и про нас, горемычных, наконец-то правду сподобитесь написать. А то мы у вас все сплошь сатрапы и душители свободы.

Константин в ответ деликатно промолчал.

В Порт-Артуре молодой репортер пробыл почти полторы недели. Несмотря на то что крупные японские корабли не рисковали приближаться к порту, город жил по-фронтовому. Улицы круглосуточно патрулировались морскими пехотинцами, доступ в форты, на пирсы и судоремонтный завод был ограничен, а по ночам акваторию, примыкающую к порту, обшаривали яркие лучи прожекторов с Электрического утеса. Так что никаких особых боев и тревог за то время, что он провел в Порт-Артуре, не случилось. Впрочем, и сказать, что десять дней в Порт-Артуре прошли для Константина зря, также было нельзя. Он накоротке сошелся с несколькими молодыми офицерами, в основном с истребителей миноносцев, каковые на данный момент были самыми активными кораблями русского флота — почти еженощно вступали в перестрелки с японскими миноносцами, а то и легкими крейсерами, — и наслушался от них множества историй, часть из которых оформил в виде трех репортажей, и те, как и предыдущие, пошли в газете на ура.

Кстати, именно в Порт-Артуре, начало меняться его отношение к великому князю Алексею Александровичу. До сих пор Константин, как почти любой молодой человек, выросший в столице и исповедовавший прогрессивные убеждения, относился к генерал-адмиралу не очень положительно. Нет, как и любой здравомыслящий и образованный человек, он приветствовал усилия Алексея Романова по промышленному развитию страны, а также его стремление увеличить число образованных людей и открыть широкий доступ к получению высшего образования детям из малоимущих семей. Но этого было мало. Гигантское состояние великого князя и его близость с императором предоставляли ему такие возможности, которые Алексей Александрович, по единодушному убеждению всех прогрессивно мыслящих людей страны, не использовал и на треть! А какие слухи ходили о том, что он вытворял в своей так называемой «вотчине»? Да там царило настоящее Средневековье, со всеми положенными этому дремучему времени атрибутами — от права первой ночи до крепостного права. Причем крестьяне там были так запуганы, что, стоило кому-то хотя бы намекнуть на нечто подобное, они тут же хватались за дубье… Во всяком случае, Стива Янковский, царь и бог их молодежного кружка, поэт, жуир и бонвиван, однажды даже дравшийся на дуэли, рассказывал об этом со всей уверенностью…

Но едва только Константин, подвыпив в компании молодых морских офицеров, позволил себе пройтись по великому князю так, как было принято у них в кружке Стивы, он тут же поперхнулся от яростных взглядов мгновенно умолкнувших мичманов и лейтенантов.

— Ты, репортер, поосторожнее с языком-то, — эдак ласково попросил его мичман Тогурко, артиллерийский офицер с истребителя миноносцев «Иегудиил», успевший уже заработать себе «клюкву».[47]

— Да я не… — непонимающе повел плечами Константин. — А что, собственно?..

— А то, что, будь рядом кто из морпехов, ты бы уже зубами подавился, — пояснил лейтенант Вышеградский. — Они — ребята резкие и объяснять ничего не привыкли. Заслужил — получи.