Сто рентген за удачу - Вадим Филоненко

Байки, подслушанные у костра:

— Послушай, дикие земли — место очень опасное. Сегодня вернулся, а завтра погибнешь!

— Ты прав. Буду ходить через день.

Место, в котором, по словам профессора, требовалось взять очередной ключ, было мне хорошо известно — бывший экспериментальный зал. Его пол, стены и потолок были сделаны из какого-то странного материала, похожего то ли на диковинный пластик, то ли на чудную, сероватого цвета керамику. Некогда здесь располагалась какая-то объемная экспериментальная установка, сейчас частично демонтированная. Не знаю, для чего она предназначалась, но зал под нее отвели прямо-таки гигантский. Будь потолки чуть повыше, сюда с легкостью могли бы поместиться пара МИГов.

Я частенько наведывался в бывший экспериментальный зал, считая его своей личной «грибной полянкой». Хабар здесь рождался хоть и не самый дорогой, зато много и регулярно, поскольку помещение облюбовали огневики. Только, в отличие от тех, что перекрыли коридор, местные не прятались по щелям в полу, поджидая жертву, а шустро сновали по огромному залу, будто в пятнашки играли. За порог, правда, не вылезали, словно опасались пересекать невидимую границу.

Я окрестил для себя эти подвижные столбы пламени «живчиками», само помещение «доменной печью» и повадился наведываться сюда за хабаром. В глубь «печи», правда, ни разу не проходил — опасно слишком. Обычные огневики или огненные гейзеры можно обойти, а «живчиков» нет, потому что невозможно предсказать траекторию их движения. Как правило, я отирался у входа, благо дешевых цацек — светлячков — хватало и здесь, а время от времени появлялся даже дорогущий огневик-камень.

И вот теперь Иван Аркадьевич утверждал, будто необходимый нам ключ лежит в сейфе, вмонтированном в стену в маленькой комнатенке, которая находится в самом конце оккупированного «живчиками» зала. Причем вход в зал лишь один, значит, чтобы попасть в комнату с сейфом, надо пройти «доменную печь» насквозь.

Наш поредевший отряд остановился в пяти шагах от входа, но даже на таком расстоянии казалось, будто и впрямь стоишь возле самой настоящей раскаленной доменной печи. Температура воздуха была градусов пятьдесят, не меньше. И это снаружи! Каково же должно быть в глубине?..

Осознав задачу, мы с Мареком растерянно переглянулись.

— Предложения есть, напарник?

— Что будем делать, Бедуин?

Наши вопросы прозвучали одновременно.

— А может, я пойду один? Вы дадите мне инструкции, как надо правильно обходить феномены, и я аккуратненько, бочком… — вмешался профессор. В его голосе мне почудилось странное напряжение, будто он боялся и одновременно жаждал до чертиков отправиться в смертельно опасную прогулку в одиночестве.

Марек даже не соизволил ответить на бредовое предложение ученого, а я тотчас вспомнил, как Иван Аркадьевич пытался проскользнуть сюда тайком от нас, и задумался всерьез. Что-то такое было в той комнате с сейфом, о чем профессор не хотел говорить нам. Но что? Устройство связи с Ванаварой? Возможно, Зинчук хотел незаметно для всех подать сигнал о помощи?..

— Кажись, приплыли. — Марек со злой обреченностью следил, как по помещению, в которое нам предстояло войти, мечутся столбы очень горячего и очень опасного пламени. — Все, суши весла, то есть поворачивай оглобли, и вообще окончен бал, погасли свечи. Эх, прощай сейф с драгоценным хабаром!

— Может, и нет, — откликнулся я. — Как говаривала одна моя знакомая аквалангистка: «Ничего нельзя сказать о глубине лужи, пока в ней не утонешь».

— Да мы, считай, уже «утонули», — фыркнул Марек.

— Может, и нет, — повторил я и повернулся к профессору: — Иван Аркадьевич, чтобы взять ключ, нужно ваше личное присутствие?

— Обязательно, — твердо ответил ученый. — Нужен мой голос, отпечаток пальца, капля слюны для анализа ДНК и сетчатка глаза.

— Значит, пойдем мы с вами вдвоем.

— Это чего за дела, я не понял? — перебил Урюк. — Бедуин, ты меня кинуть, что ли, решил?

Вы там выскользнете через другой проход и рванете вдвоем в лабораторию за хабаром!

— Здесь только один проход, других нет. Впрочем, хочешь, пошли в «доменную печь» с нами. — Я сделал приглашающий жест. — Или вообще идите с профессором вдвоем, только сначала сними с нас взрывчатку. Потому что живыми вы точно не вернетесь, так чего нам-то зазря погибать?

Урюк сплюнул, зло сверкнул глазами, хотел что-то ответить, но посмотрел на «живчиков» — один из них как раз подскочил почти к самому выходу — и передумал. Буркнул:

— Ладно, так и быть, идите вдвоем.

— Вот спасибо. Добрый ты, однако, — съехидничал я, а потом стал серьезным: — Вить, только взрывчатку с меня и профессора все равно придется снять.

— Ну уж нет!

— Вить, от жары она сдетонировать может. Сними хотя бы с Ивана Аркадьевича. Ладно, мной как проводником, ты не дорожишь, у тебя второй есть. — Я кивнул на Марека. — Но профессор-то один, запасного что-то не видать. А без него хабар из лаборатории не взять.

Урюк побуравил меня подозрительным взглядом, но все же подозвал к себе Зинчука:

— Иди сюда, старый хрыч. Разминирую тебя, так и быть.

Я сделал вид, будто безразлично смотрю в сторону, а сам внимательно наблюдал, как Урюк открывает электронный замок на поясе с взрывчаткой, запоминал последовательность действий и особенно — то самое кодовое слово. Им почему-то оказалось слово «оттепель». Причем система приняла голос Урюка только со второй попытки — вначале он прозвучал хрипловато, Витьке пришлось откашляться и хлебнуть воды из фляги.

Эх, жаль, диктофончика при себе нет! Впрочем, плевать. Наш майор еще не знает, но первый раунд он уже проиграл — показал мне, как именно снимать пояс с взрывчаткой. Я пока не придумал, как воспользоваться увиденным и услышанным, по ходу видно будет. И все же у нас появился шанс…

В «доменную печь» мы с профессором собрались идти налегке, без оружия и снаряжения, опасаясь, что от сильного жара патроны начнут взрываться. Иван Аркадьевич сгрузил навязанный ему Урюком рюкзак с цацками Волкодава, который все это время таскал за плечами. Зато надел, по моему настоянию, снятые с Рыжего толстые защитные перчатки, шлем и баллоны со сжатым воздухом, которые входили в автономную систему жизнеобеспечения эскады. Воздух в «доменной печи» раскален, словно в аду, один вдох — и легких нет. Так что напрямую им дышать — верная смерть. Конечно, шлем от эскады неплотно надевался на бронекостюм «Скат», оставался зазор, но полная герметичность нам и не нужна. Главное, уберечь от страшного жара легкие.

Урюк некоторое время наблюдал за нашей возней, а потом снял с себя такие же перчатки, баллоны и шлем и протянул все мне. Я отказываться не стал, взял, но и спасибо не сказал — не за что, не обо мне печется майор, о профессоре, потому что без меня Зинчук с задачей не справится. Впрочем, щедростью Урюка надо воспользоваться на всю катушку…