Единственный, грешный - Елена Помазуева

Лардо обернулся на звук шагов Киры и с удовольствием проследил, как девушка тряхнула головой, отчего влажные волосы, не успевшие высохнуть после душа, взлетели над ней, вспыхнув темным серебром в неярком свете коридора. Вновь неожиданно собранный отряд двинулся к лифтам, связывающим все уровни корабля.

Камеры, где размещались пленные, были забиты под завязку. Мужчины провожали взглядами вошедших, многие узнавали адмирала и его дочь. Кира сочувственно смотрела в мужские лица, внимательно их оглядывая, чтобы узнать, чем она может им помочь.

— Карт! — остановилась девушка на месте.

— Кира? — удивился серианец и подошел к прутьям решетки.

— Как ты? — протянув руки сквозь преграду, девушка с беспокойством ощупала лицо, волосы, грудь парня, словно стараясь убедиться, все ли с ним в порядке.

— В плену, — улыбнулся Карт на ее вопрос. — Ты здесь как оказалась?

— Я… я… — запнулась Кира, не зная, как рассказать обо всем произошедшем.

— С папочкой адмиралом она, — злобно произнес кто-то из глубины камеры, и раздался звук смачного плевка. — Это мы тут гнием в камере, а она расхаживает во всем чистом, под крылышком родственничка.

— Мой генерал, Негеро в этой камере, — громко сказал Дарси, подходя к Кире. — Капитан Тресс, вы встретили кого-то знакомого?

Тон адъютанта заставил Киру в недоумении повернуться к парню. Молодой кирс словно заигрывал с ней, и его небесной синевы глаза светились заинтересованностью и вниманием.

— Кира, кто это? — хриплым голосом спросил Лардо, заметив руки девушки на груди Карта, которые она не успела убрать.

— Я ее жених, — высокомерно ответил на вопрос, заданный не ему, Карт.

— Жених? Вот как? — с этими словами Лардо подошел ближе и прошелся оценивающим взглядом по серианцу.

— Жених. Мы собирались пожениться сразу же после боя, — вновь ответил Карт на вопрос, предназначавшийся не ему.

Каким-то мужским чутьем Карт опознал перед собой соперника, и инстинкт взывал предъявить права на любимую девушку. Серианец также внимательно осмотрел фигуру кирса — невысокого роста, но очень мускулистого, широкого в плечах и с надменным взглядом синих раскосых глаз. Такого в рукопашную так просто не взять, но кулаки сжались сами собой.

— Когда я должен был узнать об этом? — недовольно спросил адмирал.

— Папа! — воскликнула Кира, приходя в себя.

— Я так понимаю, вы собирались о браке мне сообщить постфактум? — мрачно проговорил Тресс.

Почувствовав поддержку с неожиданной стороны, Лардо сделал еще один шаг, а потом пришло узнавание.

— Этот тот самый пилот, ради спасения которого ты на допросе призналась, кто ты, — понятливо протянул ди Грамс.

— Лардо! — теперь Кира обернулась к кирсу и умоляюще посмотрела на него.

— Подстилка, — с презрением произнес все тот же недовольный голос в углу камеры и еще раз смачно сплюнул.

Кира не обиделась, но обернулась на шум за своей спиной. Карт быстро подошел к мужчине и врезал кулаком по лицу, отчего тот заорал, требуя от конвоиров навести порядок.

— Дарси, прекратить безобразие, — сухо отдал приказ Лардо.

— Слушаюсь, мой генерал, — отозвался адъютант и махнул рукой конвоирам.

Те привычно ворвались в камеру и оттащили Карта в сторону.

— Переспала с кирсом, вертихвостка, а честным серианцам приходится сидеть в камерах, — сплевывал разбитыми губами слюну с кровью пострадавший.

— Кто у нас тут такой говорливый, Дарси? — входя в камеру, спросил ди Грамс.

Любой, кто знал генерала хорошо, мог увидеть, как от злости у него ходили желваки. Лардо едва сдерживался, чтобы не продолжить то, чего не позволили Карту.

— Старший лейтенант Негеро, — сухо доложил адъютант, входя в камеру следом за своим командиром.

Кира осталась стоять на месте, но вот взгляд у нее был весьма красноречивым. Адмирал вошел внутрь, сжимая кулаки, будто представлял, как его пальцы стискивают шею предателя.

— Неужели кто-то вспомнил о Негеро? — ехидно спросил «пострадавший».

— Не поверите, но в последнее время много желающих познакомиться с вами весьма близко. Настолько, чтобы начать задавать неудобные для вас вопросы, — отозвался на реплику серианца Вайрис, оставшийся за пределами решетки.

Места в камере и так немного, а внутри находились конвоиры, генерал и адмирал, развернуться стало и вовсе невозможно.

— Вопросы? — вскинулся тут же Негеро, перестав вытирать кровь с разбитых губ. — Какие?

— Например, кто вас отправил служить на «Парус»? — отозвался Вайрис. — Чем именно вы занимались на флагмане, мы знаем.

— Знаете? — заметно оживился Негеро. — Я все-таки не зря верил, что награда найдет своего героя.

— В этом можете не сомневаться, — заверил его как можно радушнее безопасник.

— Если вы в курсе моих действий, то прошу оградить от нападения серианцев. И уберите адмирала Тресса подальше, мне не нравится выражение его глаз, — недовольно скривился в сторону адмирала предатель.

— Отвести в «кабинет» Негеро! — коротко бросил генерал своим подчиненным и вышел из камеры.

— Кира! — кинулся Карт к решетке, вновь разделившей их.

— Карт, это слишком длинная история, — замялась девушка, поглядывая на тех, кто уходил вместе с предателем. — Я постараюсь ее тебе рассказать.

— Я буду ждать! — крикнул вслед поторопившейся невесте серианец, провожая взглядом женскую фигурку в военной форме кирсов.

К парню подошел Джири и тоже посмотрел вслед странной группе, состоявшей из победителей кирсов и двух серианцев-пленников — отца и дочери.

— Карт, я не говорил тебе, — тихо начал Джири за спиной друга. — Кира сломалась на твоем допросе и призналась, кто она, вон тому генералу.

— Это когда мне расплавляли мозг, и после я долго не мог прийти в себя? — резко развернулся Карт лицом к другу.

— Да, именно тогда. Кира попросила меня не говорить тебе об этом, — поник серианец под пристальным взглядом друга.

— Я в ней никогда не сомневался, — с чувством сказал Карт и вновь посмотрел вслед своей любимой невесте.

Лардо старался идти так, чтобы видеть Киру. Он ревнивым взглядом буквально прожигал хрупкую фигурку, в военной форме, похожую на мальчишескую. Девушка держала спину прямо и торопливо шла рядом с отцом. Адмирал смотрел на предателя с ненавистью и жаждой возмездия. Лардо понимал чувства серианца. Пусть адмирал не принял его слова, но ди Грамс прекрасно себе представлял чувства бывшего противника. Одно дело выиграть в честной битве, и совсем другое — узнать, что сражение проиграно благодаря предателю, к тому же соотечественнику. Самому генералу претила мысль, что кто-то рассчитал эту битву заранее и специально отправил предателя на флагман серианцев.