По краю Вечности - Дарья Гущина

* * *

Мы с Эрашем медленно брели по периметру, по пятам преследуемые Молчуном. Под нашими ногами шуршал, погоняемым ветром, черный песок. Разгоняя тучи, над долиной сияло солнце. И впервые не шел дождь, лишь в воздухе витал слабый, прелый запах сырости. Отличная погода для поисков, кстати.

Остановившись, я присела на корточки и нарисовала на земле знак общего поиска.

— Это еще зачем? — удивился мой спутник.

— Надо же мне чем-то заняться, пока ты собираешься с мыслями и сочиняешь вопросы, — отозвалась я, направляясь к первой метке.

— Я… — Эраш неуверенно запнулся.

— Не торопись, — усмехнулась я. — Я никуда не спешу, и тебе спешить не советую. Поброди, подумай, привыкни смотреть на мир другими… глазами, — тьма, и угораздило же получить такое… Интересно, а есть заморачивающие заклятья, чтобы… — А я подожду.

Я успела проверить все метки и присела на сумку глотнуть чая, когда парень наконец решился.

— Рейсан, что мне делать? — он сел рядом со мной, вытянув ноги и с тоской глядя вдаль.

— А ты как думаешь? — я улыбнулась.

— Ну… учиться, наверно? — неуверенно предположил Эраш. — Прийти в братство и остаться там?

— Это потом. А сейчас?

— А что сейчас? — переспросил уныло.

— А ты подумай, — предложила я. — Мне не жаль совета, но тебе пора думать собственной головой и слушать самого себя.

Он замолчал, изучая черту далеких скал. Я же искоса наблюдала, как парень морщит нос и щурится, как взъерошивает ветер непокорные рыжие кудри и возвращает на бледные впалые щеки румянец. Удивительно: он побывал на пороге Вечности, но не изменился внешне, как мы с Джалем. Видимо, дело в источниковой сущности, которая снова его сберегла. Все те же рыжие вихры, большие удивленные глаза, веснушчатое лицо и высокая худая фигура. Но глаза… Будет Хлоссу задачка.

— Ты говорила: важно не воевать с собой, а принимать то, что есть? — вспомнил Эраш.

Я склонила голову набок:

— Уже ближе.

— Значит сначала… принять ее?

— И себя. А потом — в братство, к Хлоссу. Путь известен. Найдешь его и скажешь, что от меня… хотя он сам все поймет.

И наверняка понял, пока Эраш крутился у дома братства. Но глава велел мне доживать с миром… и не стал нагружать проблемами источника. Или… просто знал, как все сложится.

— А если не получится?..

— Конечно, получится, — убедительно возразила я. — Ничего сложного в магии тьмы нет. У всех получается, а у тебя не получится? Думаешь, ты особенный?

— Ну… да.

— В точку, парень, — я улыбнулась. — Ты действительно особенный. Ты — источник… и тебе наверняка об этом известно. Что еще? Спрашивай, не стесняйся.

— Ты изменила отношение ко мне, когда я стал темным… Почему? — нерешительно заметил Эраш. — Ты не командуешь, не кричишь, не… Смотришь даже иначе. Почему?

— Тьма ни при чем. Я сужу личность, а не силу. Ты был трусливым, неуёмным, глупым и вредным засранцем, прости за честность. Ты не хотел ни слушать, ни слышать. Шел на поводу у собственной глупости, а мне приходилось бросать свои дела и снова тебя спасать. А теперь ты готов. Слушать. Слышать. Думать, а не делать, что первое в голову взбредет. Ты осознаешь, кем стал, и принимаешь себя. И с таким тобой я готова… работать. Тьма ни при чем. Хотя, нет, пару раз спасла она твою жизнь, когда я была очень зла. Вот и все.

— Ты… — и он смутился, запнулся. — Сильно злишься за артефакт и деньги? И — вообще?..

— Сложный вопрос, парень, — я рассеянно поворошила песок носком сапога. — Злость — основа жизни темного. И именно она дает нам силы жить, бороться, преодолевать, находить запасные пути, выпутываться из безвыходных ситуаций… Мы можем выглядеть спокойными, задумчивыми, бесстрастными, но в душе, за маской на лице, всегда будет кипеть и бурлить смесь злости, ярости, ненависти… Главное, вовремя эту смесь помешивать, разбавлять холодной водой и следить, чтобы кипением не сорвало крышку.

— И тогда, у Песчаного великана, ее сорвало? — с интересом спросил Эраш.

— Если бы сорвало, ты бы сейчас со мной не разговаривал, а твой дядя — не читал бы мне по утрам нотации, — весело хмыкнула я. — Нет, я сама ее сняла. Иногда надо давать силе выход, иначе она может разорвать изнутри.

— А все же — злишься?

— Это важно?

— Да, — и посмотрел серьезно. — Очень важно.

— Тогда — да, злюсь, — тоже серьезно ответила я. — Я же бессердечная темная. И всегда злюсь — и на мир, и на Великую, и на Девятого, и на твоего глупого дядю, и тем более на тебя.

— Честно не скажешь, да? — разочарованно проворчал Эраш.

— Если бы злилась так, как ты боишься, — разве бегала бы за тобой по островам, помогая? — я улыбнулась. — И вчера — разве спасла бы?