Лунная нить - Изабель Ибаньез

КТО-ТО СНОВА ОТКРЫЛ балкон слишком рано. Я жмурюсь и прячусь от солнечного света, зарываясь в подушку.

– Даже не думай засыпать.

Распахиваю глаза. На меня смотрит симпатичный юноша. Широкие темные брови. Тонкие губы, изогнутые в улыбке. Веснушчатый острый нос. Глаза цвета кофейных зерен.

– Hola, Ximena^[81], – шепчет Руми.

Наклонившись, он смахивает с моего лба слипшиеся от пота пряди волос. Я пытаюсь сесть. Он помогает мне, бережно поддерживая за плечи, и подкладывает под спину дополнительную подушку.

Я обвожу взглядом свою комнату в замке. Все точно так же, как и было: в углу – ткацкий станок, одежда аккуратно сложена на стуле. Анаконда спит у кровати, скрутившись калачиком рядом с ламой и ленивцем. Лягушки дремлют на старой тунике в уголке, а попугай с кондором устроились на перилах балкона. Муравьишки ползают по комоду.

Все мои звери на месте. Кроме ягуара. Сердце болезненно сжимается.

– Что произошло? – тихо спрашиваю я.

Руми ложится рядом, и я смотрю на него сверху вниз.

– Ты проспала тридцать шесть часов, – начинает он. – Тебя подбросило в воздух во время взрыва, и ты упала на ступени храма. Было очень много крови.

– Звучит серьезно, – замечаю я, присвистнув.

– Я отдал все силы и задействовал всю свою магию, чтобы исцелить тебя, – тихо говорит Руми. – Я бы не задумываясь сделал это еще раз, но…

– Что?

– Прошу, никогда больше не подвергай себя такой опасности, – еле слышно шепчет он. – Пожалуйста… не надо. Нам просто повезло.

От слова «нам» становится очень тепло.

Видимо, мои чувства отражаются на лице, потому что в следующее мгновение Руми опирается на локоть и нежно целует меня в губы. Пульс учащается. Я хочу задать ему столько вопросов – о наших друзьях, о последних минутах битвы, – но мне страшно услышать ответы. Кто еще погиб? Слова застревают в горле, и я беспомощно смотрю на него. Руми понимает все без слов.

– Иллюстрийцы сдались. Но Каталина отказалась признавать поражение. Она в плену в…

Я подскакиваю.

– В подземелье?

Руми мягко тянет меня назад, и я снова откидываюсь на подушки.

– В покоях со стражниками у дверей.

– Расскажи мне все.

Он начинает с момента, когда Суйяна нашла его перед свадьбой.

– Мы не могли сидеть сложа руки и ждать, пока Аток казнит принцессу, поэтому начали действовать по плану. Даже без армии призраков.

– Что она тебе сказала? – спрашиваю я дрогнувшим голосом. – Она жива?

Он кивает.

– Сказала, что ты на нашей стороне. Когда Аток попытался тебя убить, когда ты отказалась выдать меня… я не мог позволить тебе умереть. А потом… ты спасла Тамайю и вступила в бой с кондесой. Я дрался и осознавал, что сделал самую большую ошибку в своей жизни. Когда я передавал тебе меч, мне очень хотелось попросить прощения, но было уже не до этого.

Я помню прикосновение его губ. Его взгляд.

– Я все поняла.

Он прикрывает глаза и кивает, а потом берет за руку и целует в запястье.

– А что потом?

– Я старался помочь как можно большему числу раненых. Мой брат…

Я ласково касаюсь его щеки. Хуан Карлос был и моим другом.

– Так больно за него! Я видела, как это произошло. Ты ничем не смог бы помочь.

Руми зажмуривается. В уголках его глаз выступают слезы. Он медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь совладать с собой, и наконец снова решается посмотреть на меня.

– Столько людей погибло… После битвы мы дали Каталине возможность похоронить павших иллюстрийцев.

Я тереблю в руках простыню.

– Сколько погибло?

– Lo siento, – шепчет Руми. – Каталина просила сказать тебе, но я не могу…

– Сколько? – настойчиво повторяю я.

– Пятьдесят два, – отвечает он, опустив голову.

Я больше не могу сдерживать слезы. Руми смахивает их и крепко прижимает меня к себе. Она никогда не поймет, почему я так поступила, – и никогда не простит.

– Te amo, Ximena^[82], – говорит он, зарываясь в мои волосы.

– Yo también^[83].