Охранитель - Андрей Мартьянов

— До конца так до конца, и будь что будет! — рыкнул барон де Фременкур. — Я же себе никогда не прощу, если... Если не узнаю!

— Будь что будет! — неожиданно подхватил Рауль Ознар. — Я не могу остаться в стороне!

— Тайны? Знание? Желание прикоснуться к неведомому? — усмехнулся брат Михаил. — Но потом не жалуйтесь, что прикоснулись к тому, о чем смертному человеку лучше не знать. Жак! Вы остаетесь здесь! Что бы ни произошло, не вмешиваться! Я почему-то уверен, что вас они не тронут. Вы для таких важных персон не более, чем пыль на дороге.

И пришпорил коня.

* * *

Пурпурный король, Таранис, галльский бог, чинно стоял в стороне — понимал, что он тут не хозяин. Всадник Бледный и Всадник Рыжий неторопливо совещались, нимало не стесняясь подъехавших к ним людей.

— Мессир Смерть, — учтиво говорил Рыжий, — Сейчас кругом твоя власть. Что решишь?

— Решаю не я, мессир Война, — донеслось из-под капюшона Бледного. — Я лишь исполняю Его Волю. Равно как и ты. Смертные сами решат. Было бы что предложить?

— Предложи им, брат.

— Ты, — Смерть без раздумий вытянул длиннющую руку, указывая на брата Михаила, — Ты, обвиняющий прочих в преступном желании знаний, и сам тайно их алчущий! Чего хочешь?

— Познания истины, — твердо сказал преподобный. — Истины божественной. Незамутненной дьявольскими искажениями.

— Пусть будет так, — кивнул Смерть и обратил кромешную тьму, клубившуюся под капюшоном к Раулю: — Чего желаешь ты, книжник?

— Молчи, молчи! — шикнул Инурри, прятавшийся под плащом мэтра. — Нельзя с ним говорить!

— Ничего, — без раздумий ответил Рауль Ознар. — Просить что либо у Смерти?

— Ты сказал, — ответил Бледный. — А ты, барон... Фременкур? Или как мне тебя называть? Я еще не знаю твоего имени, поскольку ты не рожден. Но просить ты вправе — исполню, когда появишься на свет.

— Удачи, например, — после короткой паузы и безусловно оторопело сказал Жан де Партене. — Я не знаю. Я просто не знаю кто вы такие!

— Слово сказано — удача, — наклонил голову Смерть. — Взять его назад не получится. Мессир Война, что дальше?

— Решить судьбы остальных причастных, — сказал великолепный всадник на рыжем коне. — Свое вознаграждение смертные получили, осталось запечатать Дорогу. Эй, там, приблизься!

Молчаливый Пурпурный король чуть тронул коня шпорами. Выехал к обоим Всадникам.

Насмерть перепуганный Рауль Ознар почувствовал, как под рукой сжимавшей клинок начало пульсировать чем-то теплым, горячим, обжигающим. Тамплиерский значок «алеф», закрепленный на гарду!

— Тебе здесь не место, — грозно сказал мессир Война Пурпурному королю и указал на Бледного. — Нельзя похищать то, что исконно, от рождения мира связано с другим, тебе не властным. Уходи с миром.

— Ereoy tohran stanew okulasa, — пророкотал Пурпурный. — Loer onekar oota.

— Его отдадут, — согласно кивнул мессир Война. Обратился к преподобному: — верните то, что ему принадлежит.

Брат Михаил, насколько бы не было ему жутко, высоко вытянул руку, сделав несколько жестов из набора безмолвных приказаний, принятых в рыцарской коннице. Очень скоро с холма спустился Жак — поперек седла связанный Гийом Пертюи, за седлом, обхватив грудь телохранителя его преподобия обеими руками — девица Жанин Фаст.

Гийома сбросили под копыта лошади короля.

— Кровь этого, — в голосе мессира Смерть слышалась нескрываемая брезгливость, — откроет Дорогу. А женщина — пусть возвращается домой.

— Домой? — вскинулся Рауль. — То есть как?

— Это там она королева, — вежливо разъяснил мессир Война. — Здесь эта женщина всего лишь часть бывшего величия, воплотившаяся в смертную плоть. Таранис, мы с тобой рассчитались?

— Uyoosadh, kwohoran.

— Ну так прощайте.

— Прощайте, — ведьма Жанин Фаст остановилась у стремени Рауля. — Я слишком надолго застряла здесь, у вас, и слишком долго искала дорогу домой...

— ЧТО?? — задохнулся мэтр. — Вы? Это вы?..

— Отчасти, — деревенская ведьма преображалась в королеву Селену, изменяя облик. — Все происшедшее — случайность. Я лишь помогла вам... Прощайте, Рауль Ознар!

* * *

На перекрестке осталось окровавленное тело Гийома Пертюи — Пурпурный король не побрезговал спуститься на землю и вонзить меч ему в сердце. Затем, подхватив сияющую серебристо-голубыми иномирными лучами королеву Селену пустил коня в галоп, исчезнув в снежных вихорьках.

Бледный и Рыжий не попрощались — молча пустили лошадей рысью. Четверть мили спустя к ним присоединились еще двое. Всадники на вороном и белоснежном коне. Мессиры Смерть, Война, Голод и Мор пустились в бесконечное странствование по свету. Им предстояло много трудов.

* * *

— В седла! — скомандовал брат Михаил. — Всё кончено! Рауль Ознар, отчего вы на меня опять смотрите волком?! Ожидали эпического сражения добра со злом? Кровавой битвы Жизни со Смертью, сущего с не-сущим? Должен разочаровать: великие приключения всегда заканчиваются именно так банально и бескровно — кровь не для великих! Все остались при своих! Наша задача — спастись! Быстрее, к вечеру мы обязаны оказаться во Фландрии!

ИТОГ

— Отдайте мне амулет, — просил барон де Фременкур. — Рауль, эта крошечная подвеска явно из их мира, если она способна чувствовать приближение существ оттуда. Эта вещь бесценна.

— Я так и не услышал, что вы предложите взамен, мессир де Партене.

— Многое предложу. Будущее. Мир описанный Роджером Бэконом. Знания, накопленные почти за семь столетий. Чудеса мысли и инженерии, которые вы даже представить не можете! Рауль, вы не женаты, близкие родственники умерли, в этом мире вы ничего не достигнете и здесь вас ничто не держит! Скажу по секрету: у нас нет инквизиции и никто не запрещает изучать. Нужны только деньги.

— У меня в кошеле двадцать ливров и одиннадцать денье.

— Деньги будут. Много. Очень много. Решайтесь!

— Кажется, меня снова покупают. Один раз я обжегся — при всем уважении к Михаилу Овернскому...

— Да, покупаю. Мне необходим человек с нестандартным мышлением и вашими способностями. У нас таких давно повывели. Настаивать, однако, не буду.

— Хорошо, я решился, — ответил Рауль. — Не думайте, что так запросто — было время подумать о том, что вы рассказывали. Пусть вскользь, пускай коротко и неясно. Но как попасть к вам, барон? На вашу сторону?

— Завтра мы можем оказаться в Брюгге. Там — Дорога. А далее... Далее вечность!

* * *

Михаил Овернский принял мученическую смерть в 1358 году, в одной из областей Византии захваченной сельджуками — турки распяли его «на камне», вбив в лодыжки и предплечья железные штыри, пригвоздив к огромному валуну неподалеку от Бергамы. Чтится местным святым, познавшим истину Божественную.