Перси Джексон и похититель молний - Рик Риордан

Я позволил ей увести себя, руки мои все еще дрожали от ярости.

Моя комната была забита отбросами, которые натащил сюда Гейб. Тут валялись использованные автомобильные аккумуляторы, какие-то провода, железки и увядший букет цветов с карточкой, который в знак сочувствия прислал ему кто-то из видевших его интервью с Барбарой Уолтерс.

— Гейб просто расстроен, милый, — сказала мне мама. — Я поговорю с ним позже. Уверена, что все уладится.

— Мам, уладить ничего не удастся. По крайней мере, пока Гейб здесь.

Она нервно заломила руки.

— Я могу… Я буду брать тебя с собой на работу до конца лета. Осенью, может быть, удастся устроиться еще в какую-нибудь школу-интернат…

— Мам…

— Я пытаюсь, Перси. — Она опустила глаза. — Просто мне… нужно некоторое время.

На моей кровати появился сверток. По крайней мере, я мог поклясться, что минутой раньше он тут не лежал.

Это была помятая картонная коробка размером примерно с баскетбольный мяч. Адрес на почтовой табличке был написан моей рукой.

Богам

Гора Олимп

600-й этаж Эмпайр-стейт-билдинг

Нью-Йорк с наилучшими пожеланиями от Перси Джексона

На крышке черным маркером, уверенным и четким мужским почерком, значился адрес нашей квартиры и слова: «ВЕРНУТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ».

Вдруг я понял, о чем Посейдон говорил мне на Олимпе.

Коробка. Решение.

«Что бы ты ни сделал в дальнейшем, знай, что ты — мой. Ты истинный сын бога морей».

Я посмотрел на мать.

— Мам, ты хочешь, чтобы Гейб ушел?

— Перси, это не так просто, я…

— Мам, скажи. Этот недоумок бил тебя? Так ты хочешь, чтобы он ушел, или нет?

Она не могла решиться сразу, затем едва заметно кивнула.

— Да, Перси. Хочу. И все набираюсь храбрости сказать ему. Но ты не можешь сделать это для меня. Тебе не разрешить мои проблемы.

Я заглянул в коробку.

Нет, я мог разрешить ее проблему. Мне захотелось разодрать коробку, шмякнуть ее на покерный столик и достать содержимое. Я мог бы завести свой собственный сад статуй прямо в гостиной.

«Так поступали греческие герои в мифах, — подумал я, — и Гейб этого заслуживает».

Но судьба героя всегда трагична. Мне сказал это сам Посейдон.

Я вспомнил царство мертвых. Я представил, как дух Гейба навсегда отправляется в Поля асфоделей или подвергается какой-нибудь омерзительной пытке за колючей проволокой Полей наказания — вечный игрок в покер, сидящий по пояс в кипящем масле, слушает оперную музыку. Был ли я вправе отправить туда кого-нибудь? Даже Гейба?

Месяц назад я не колебался бы. Но теперь…

— Я могу это сделать, — сказал я маме. — Один взгляд в эту коробку — и он уже никогда больше не побеспокоит тебя.

Мама посмотрела на коробку и, казалось, мгновенно все поняла.

— Нет, Перси, — произнесла она, отступая на шаг. — Ты не можешь…

— Посейдон назвал тебя королевой, — сказал я. — Говорил, что не встречал такой женщины уже тысячу лет.

— Перси… — Ее щеки окрасились румянцем.

— Ты заслуживаешь лучшего, мам. Ты должна пойти в колледж, получить степень. Сможешь написать свой роман, а возможно, встретишь симпатичного парня, будешь жить в красивом доме. Тебе больше не нужно защищать меня, оставаясь с Гейбом. Позволь мне избавиться от него.

— Ты говоришь точь-в-точь как отец. — Она утерла слезу, скатившуюся по щеке. — Однажды он предложил ради меня остановить прилив. Предложил построить для меня дворец на дне морском. Он думал, что может решить все мои проблемы одним мановением руки.

— Ну и что в этом плохого?

Ее прекрасные, меняющие цвет глаза, казалось, хотят проникнуть мне в душу.

— Я думаю, ты поймешь, Перси. Думаю, ты достаточно любишь меня, чтобы понять. Если моя жизнь хоть чего-то стоит, я должна прожить ее сама. Я не могу позволить богу заботиться обо мне… или моем сыне. Я должна… черпать мужество в себе. Твой поиск напомнил мне об этом.

Мы прислушались к стуку фишек для покера и ругательствам, доносившимся из гостиной вперемешку со звуками телевизора.

— Я оставлю коробку, — сказал я. — Если он посмеет еще хоть раз угрожать тебе…

Мама побледнела, но кивнула:

— Куда теперь, Перси?

— На Холм полукровок.

— На лето… или навсегда?

— Пока не знаю.

Взгляды наши скрестились, и я почувствовал, что мы пришли к соглашению. Посмотрим, как будут обстоять дела к концу лета.

— Ты станешь героем, Перси. — Мама поцеловала меня в лоб. — Самым великим.

Я в последний раз оглядел свою спальню. У меня возникло чувство, что я никогда больше ее не увижу. Затем пошел с матерью к входной двери.

— Что, уже покидаешь нас, шпаненок? — издевательски крикнул мне вдогонку Гейб. — Скатертью дорога.

Я ощутил последний укол сомнения. Как мог я упустить такой великолепный шанс отомстить ему? Я уходил, и мне так и не удалось спасти маму.

— Эй, Салли, — завопил Гейб. — Как там насчет мясной запеканки?

Гнев вспыхнул в глазах матери, на мгновение в них появилось что-то стальное, и я подумал, что, вполне возможно, оставляю ее в хороших руках. В ее собственных руках.

— Мясная запеканка вот-вот поспеет, дорогой, — ответила она Гейбу. — Запеканка-сюрприз.

Мама посмотрела на меня и подмигнула.

Последнее, что я увидел прежде, чем дверь за мной захлопнулась, это как мама в упор разглядывает Гейба, словно представляя, как он будет выглядеть в роли садовой скульптуры.