Бешенство небес - Лев Жаков

– Так вот какая она, – пробормотал Траки Нес, вместе с Ганой и Тланчем останавливаясь перед Энтропийной Пушкой. – Но это насекомое? Или животное? Напоминает сороконожку и краба одновременно.

Теперь стало понятно, что торчащая из дна Кавачи труба является на самом деле хвостом громоздкого зелено-коричневого тела, лежащего на краю пещеры. Ширина отверстия была много больше, так что там оставалась обширная прореха, сквозь которую далеко-далеко внизу виднелась поверхность Аквалона.

Тело Пушки состояло из нескольких сегментов – каждый следующий больше предыдущего – и заканчивалось безглазой сплюснутой башкой с похожими на широко разинутую клешню челюстями. Голова и тело были слишком тяжелыми, чтобы двигаться; судя по всему, Пушка не могла не только ходить, но даже шевелиться. Хотя челюсти иногда подрагивали, как и три пары длинных многосуставчатых ножек, а твердые бока то немного раздувались, то опадали. Увидев на правом жирные темно-синие линии, Гана шагнул ближе, приглядываясь. Он прочитал, шевеля губами:

ARMA

amabilis filia conscientiae Shantar

– Это сестренка, она ест! – объявил спрятавшийся за его спиной коротышка. – А где синий?

Гана чувствовал что-то странное в этой пещере: будто нечто невидимое беспрерывно двигалось в воздухе вокруг, а пространство мелко дрожало, извивалось, прогибаясь и вспучиваясь – но так, что человеческий глаз не мог заметить этого.

– Как же ею управлять? – Траки Нес шагнул вперед и воскликнул: – Юноша, смотрите! Эти овалы мы видели снаружи!

Тулага, еще раз внимательно оглядевшись и убедившись, что Уги-Уги поблизости нет, обошел Пушку. Тланч Сив, держась за его локоть, семенил сзади.

По бокам от влажно поблескивающего тела в полу были овальные отверстия, накрытые шершавым стеклом. За ними открывалось нечто странное. Удивленный Тулага сделал еще шаг, и картина в стекле мгновенно сдвинулась, что-то мелькнуло за ним...

– Линзы! – объявил Траки Нес. – Вернее, э... Гиперлинзы.

Ощущая беспорядочное движение в воздухе вокруг себя и пока не понимая, что является его причиной, Гана сел на корточки, присматриваясь. За овалом открывались облака, край острова... и все это он видел с высоты шагов в сто. Он мог различить даже листья на торчащей откуда-то сбоку ветке.

– Вроде подзорной трубы? – спросил Гана, поднимая голову.

– Или прицела! – подхватил Нес. – Во второй линзе другая картина. Наверное, оружие нацелено на то, что находится между двумя этими участками.

Тулага выпрямился, продолжая то и дело настороженно оглядываться – Уги-Уги мог в любое мгновение вынырнуть откуда-нибудь, – обошел Пушку и посмотрел в другую гиперлинзу.

И увидел Да Морана.

– Он нацелил ее на Суладар.

– Точно! – подтвердил Нес. – Э... малыш. Когда она выстрелит?

– Когда нажрется, – ответил Тланч-Кавачи, опасливо косясь на прижатое к полу пещеры длинное тело.

– Но она же не ест. Челюсти иногда двигаются и царапают пол, но я не вижу, чтобы они отправляли что-то в рот. И как ею управлять? Да, и где... Юноша, э, Гана... А что, если она выстрелит прямо сейчас?

Тулага поднял голову. Все вокруг неслышно гудело, пространство мелко дрожало. Казалось, в воздухе медленно накапливается напряжение, и когда величина его достигнет предела, произойдет взрыв, землетрясение, ураган... или выстрел.

– Прямо сейчас и плюнет, – заверил Сив.

– Но... А если бронг? Его щупальца достаточно сильны и...

– Поднимайтесь! – велел Гана, услышав это. – Быстрее. Облетите гору снизу и щупальцами сдвиньте ее хвост. Направьте его куда-нибудь в сторону, за Орбитиум или в океан...

– Да-да! – вскричал Нес. – Правильно. Я бегу!

Он поспешил в другой конец пещеры, где было отверстие коридора, по которому они спустились сюда, и быстро исчез из виду.

Сидящий на корточках подальше от сестры Тланч Сив с любопытством и страхом наблюдал за происходящим. Когда стих топот ног, Тулага, стоя на гиперлинзе, прислушался. Источником непонятного напряжения была, без сомнения, Пушка. Он достал крон, оглядел – пистолет все так же подергивался – и приложил к уху. Сунув обратно в кобуру, замер. Монотонный глухой голос говорил что-то – в нем присутствовали вздорные, истеричные интонации, он будто жаловался на жизнь и одновременно кому-то угрожал, иногда принимался плакать, а иногда визгливо покрикивать... Гана уставился на подрагивающие челюсти. Говорила Пушка. Но происходило это будто в иной реальности, хотя занимающей тот же объем пространства, что и пещера.

Были и другие голоса. Тихие, просительные или требовательные, они, казалось, принадлежали существам куда более мелким и слабым – словно подданным королевы муравейника...

Все, кроме одного. Глухой угрюмый мощный глас доносился откуда-то снизу, издалека, будто кто-то спал, повиснув в глубине облаков, и бормотал во сне нечто угрожающее. Он был самым сильным – единственный, который не подчинялся Энтропийной Пушке.

Гана вновь достал пистолет, положил его на ладонь, вытянув руку, встал лицом к Арме.

Он закрыл глаза. Постояв так немного, прищурился, глядя в дальний конец пещеры... На ладони, почти повторяя контуры крона, но все же не полностью совпадая с ними, проступило что-то полупрозрачное: там лежал зверек с жабрами на спине, чье сознание теплилось мягким блеклым светом. Он что-то жалобно говорил. А на месте Пушки, вытянув длинный хвост, возникла огромная не то ящерица, не то чешуйчатая птица, с большой, необычайно странной мордой. И еще дальше, полускрытые витающими в пространстве световыми сгустками – клочьями смысла, образами и картинами, населяющими Канон, – появились другие существа, совсем маленькие или побольше, и все они обменивались сигналами, все были подчинены Королеве Арме. Кроме того огромного, мощного, злобного, что неподвижно висел в облаках, придавленный каким-то грузом...

Подняв крон, Тулага выстрелил в свод пещеры. И увидел: за мгновение до того, как извергнуть из горла световую спицу, зверек в его руке втянул пастью пространство, засосав в себя несколько пролетавших мимо световых клочков, а после выстрела, когда дротик ушел вверх, жабры на его спине шелохнулись, выпустив наружу другие клочки – алые и кроваво-красные, с хищными очертаниями.

Затем видение поблекло, голоса смолкли, стены и своды пещеры потеряли прозрачность.

– Муравейник, – сказал Гана, пряча крон в кобуру.