Цветок камалейника - Ольга Громыко

Прошло две минуты.

Четыре.

Семь.

— Самойликой пахнет, — потянув носом, со знанием дела сообщил Хруск.

Архайн окончательно пришел в ярость. Он, Приближенный К Двуединому, вынужден торчать под монастырскими воротами, как последний нищий?! После ночи в пути, в мокрых сапогах, искусанный комарами?!!

— Но это же обитель, господин, — робко напомнил старшой, заметив, что йер тянется к кнуту. — Мы не можем просто так в нее вломи…

— Заткнись, — огрызнулся Приближенный. Он прекрасно знал пределы своих полномочий и собирался пройтись по самому краешку.

* * *

— Там этот, как его… Архайн с обережью! — с азартным блеском в глазах доложил горец.

— Ну мы и вляпались! — схватился за голову Джай.

— Нечего было ходить там, где Иггр гадит, — огрызнулся Брент. — Сами за мной увязались, так теперь не жалуйтесь.

— Кто здесь жалуется, э?! Наоборот — такой жызн’ вэселый пашел, что умират’ не хочется!

— Угу, — мрачно поддакнул Джай. — Архайн небось уже живот от смеха надорвал!

— Ладно тебе, я его чуток задержал, пара минут у нас есть. Бегите, я скоро догоню.

— А ты куда?!

— Э-э-э, забыл из-за этого «философа» мыслестрел в келье!

— Идите оба, — велел Брент. — Если они успели окружить монастырь, вы только помешаете мне прорываться.

— Возьми тогда Тишша. — ЭрТар дернул кошака за ошейник, посылая к жрецу. — Встретимся возле вещей, кис тебя к ним выведет.

— А мы сами не заблудимся? — встревожился обережник.

— Ты что, — искренне удивился горец. — Как можно заблудиться в лесу? Там же все деревья разные!

Оспаривать это гениальное наблюдение было некогда: на черной палитре неба уже появились первые мазки, но жрец умудрился найти достаточно тьмы, чтобы в ней раствориться.

Парни бок о бок бросились назад по коридору.

— Деревья! — презрительно прошипел обережник, притормаживая у нужной двери. — Даже нашу келью запомнить не смог! Иди, ищи свой мыслестрел!

— А он у меня на руке, — нахально сообщил горец, поднимая ее и встряхивая, чтобы просторный рукав сполз к локтю. — И нам не сюда.

Иногда Джаю хотелось просто убить «сороку». А иногда не просто — а с особой жестокостью.

— Ты что, решил чего-то спереть на память?!

— Не чего. Кого. — Горец начал дергать все двери по очереди. В большинстве келий было пусто или храпели так, что Иггры на диптихах морщились. — Кажется, она пошла в эту сторону от трапезной… Ага!!!

Обережник потрясенно уставился на черное озеро волос с водопадом у края кровати.

— На кой она тебе сдалась?!

— Хочешь оставить ее на растерзание дхэрам, ннэ?

— Она сама этого хочет!

— Как та красотка из Ориты?

Джай сглотнул подступивший к горлу комок.

— Да что мы с ней делать будем?!

За время спора предмет оного проснулся, рывком сел, натянул покрывало по самый нос и включился в дискуссию возмущенным визгом.

— Ну вот, — философски заключил горец, — теперь у нас просто нет выбора!

— Да вы хоть знаете, кто я?! — заверещала девица таким тоном, что ее захотелось немедленно пристукнуть, а потом уж опознавать. — Я — Иггрова Невеста!!

— А мы — друз’я жэниха! — жизнерадостно сообщил ЭрТар, подскакивая к монашке и затыкая ей рот ладонью. — И па абычай тэбя крадем!!

Джай, с трудом сдерживая нервный смех, помог горцу скрутить отчаянно отбивающуюся жертву и закатать в покрывало. После чего этот дрыгающийся сверток как-то незаметно оказался у обережника на плече.

— Смотри, тут еще одна дверь! — обрадовался горец, первым выскочив в коридор. Судя по ее расположению, это был запасной выход. Замка на ней не висело, просто давно не открывали, и когда ЭрТар хорошенько дернул за ручку, дверь раздраженно проскрежетала по полу, обновив полукруглые царапины. В разгоряченные лица пахнуло ветром.

А через полминуты щель между створками ворот пробороздила раскаленная добела нить. Рассеченный засов упал на землю, и Иггровы слуги ворвались во двор.