Одиночный выстрел - Алекс Орлов

Возле истребителей мелькнул силуэт, и вскоре показался бегущий к «Пифии» гвардеец из тех, что стояли в охране бригады механиков.

– Готово, ваше благородие! Мастеровые зовут работу смотреть! – выпалил он, останавливаясь напротив Бекета.

– Хорошо, пойдем посмотрим, – сказал Бекет и направился к посадочным квадратам.

Гвардеец шел чуть в стороне, осознавая значимость своей службы. Не многим из его товарищей доверяли караулить мастеров, умеющих чинить летающие колесницы.

– Тебя как зовут?

– Торснер, ваше благородие.

– У меня к тебе поручение, Торснер…

Бекет достал из кармана свернутую вчетверо записку.

– Вот эту бумагу нужно передать его светлости прелату Гудрофу после того, как я улечу. Держи.

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие, передам лично в руки, – заверил гвардеец и спрятал письмо в поясную сумку.

– Ну, вот и отлично.

Они подошли к подготовленному «маскоту», под плоскостями которого висели четыре сигарообразных бака. Команда инженера стояла, выстроившись в шеренгу, как перед торжественной сдачей большого корабля.

Бекет обошел истребитель вокруг, дотрагиваясь до его холодных бортов, рулевых и маршевых сопел. Осмотрел защитные колпаки антенн и створки пушечных установок.

– Ну что же, братцы, объявляю вам благодарность и в который раз говорю свое человеческое спасибо, – сказал Бекет, остановившись перед шеренгой механиков. Помедлив еще мгновение, он взошел по приставному трапу, распахнул дверцу кабину и, оглянувшись, скомандовал: – От машины!

Механики стали отходить на безопасное расстояние.

Бекет захлопнул за собой дверцу и, услышав, как сработал механизм блокировки, удовлетворенно кивнул, пройдя еще один этап бегства с этой планеты. Теперь все прожитое на ней оставалось за бортом, кроме разве что цветочного аромата, сохранившегося в кабине машины после визита Амалии.

Вспомнив о ней, Бекет вздохнул и с ощущением легкой грусти занял место в пилотском кресле.

Щелчок клавишей – и вся панель управления ожила разноцветными огнями. Теперь это была не проверка, а настоящий боевой старт.

«Цветные камешки», – вспомнил Бекет слова Амалии и снова вздохнул.

Потом запустил тестирующие программы и стал следить за экранным датчиком топлива, демонстрировавшим пять диаграмм по числу баков – одного основного и четырех подвесных.

– Теперь все по-настоящему, – произнес Бекет, включая разогрев двигателей. Когда в соплах раздался хлопок, он приподнялся с кресла и огляделся через остекление кабины, проверяя, нет ли кого в опасной близости.

Легкая вибрация от работы холодных двигателей сотрясала корпус истребителя. На главном экране, отмеряя этапы проверки, мелькали сменяющие друг друга цифры.

Снарядов в магазинах оставалось не более четверти, но Бекет ни с кем воевать не собирался, надеясь избежать столкновений, а полный боезапас съедал много топлива.

«Ничего, обойдемся», – подумал Бекет, последний раз пробегая глазами по датчикам.

Тестирование закончилось, и на главном экране появилось синее поле со шкалами параметров, необходимых для оценки условий старта.

Бекет пристегнул страховочные ремни, снял фуражку и надел пилотский шлем, задававший нужный настрой.

Диаграммы сообщали о полном прогреве двигателей. Бекет добавил тяги и, сделав поправку на вес дополнительного топлива, плавно поднял машину с посадочного квадрата.

Все системы работали исправно, но была небольшая ошибка в определении массы по сравнению с последней проверкой. То ли датчики в баках испортились от долгого хранения, то ли механики забросили на борт дополнительный мешок со снабжением, но Бекет совершенно отчетливо видел превышение массы более чем на полсотни килограммов.

«Ну и ладно, не страшно», – сказал он себе, глядя на застилающие лагерь снежные буруны. Должно быть, прелатам это не понравится.

– Ну, извините, господа, – произнес он на родном киссее и прибавил тяги.

Утяжеленный дополнительным топливом истребитель разгонялся не так скоро, как в прошлый раз, но все равно это были прекрасные ощущения. И снова это знакомое чувство могущества, когда регулятор тяги ползет вверх.

Выбросив длинные форсажные струи, «маскот» начал стремительный разгон, целясь носом в глубокое, быстро темнеющее небо.

За стеклом расцвели плазменные сполохи, похожие на сказочные цветы, раскаленный воздух загудел на плоскостях. Полминуты тряски – и вот она, стратосфера. Сполохи плазмы остались позади, рев прекратился, и «маскот» пошел так легко, словно его смазали маслом.

Еще немного, и появилась невесомость.

Бекет включил автоматический режим и убрал руку с джойстика. Автопилот повел на пробу рулевыми дюзами, прибавил тяги и выдал на экран навигационную таблицу, надеясь получить пункт назначения.

– Ну что тебе сказать, приятель? Давай попробуем вот так…

И Бекет начал по памяти набивать координаты входа в пограничное окно.

Он не был уверен, что сейчас оно находится там же, аномальные зоны менялись, но ближе к месту можно было скоординировать курс по радиомаякам, такая ситуация была для Бекета не в новинку.

Автопилот задал еще пару вопросов о допустимом расходе топлива и начал уверенно разгонять двигатели до расчетной тяги.

Спустя четверть часа была набрана предельная скорость и спокойная жизнь закончилась. «Гравитационные шнуры», ямы-дегравитоны, «инерционный дождь» и малые линейные смещения – все эти неприятности, незаметные на невысоких скоростях, теперь забарабанили по корпусу во всю силу, бросая истребитель из стороны в сторону, ввергая его в вибрационные ралли и пытаясь вывернуть желудок Бекета наизнанку.

Сильная болтанка заставила его снять тяжелый шлем и надеть привычную фуражку, но это не помогло. Очередной удар по корпусу, сравнимый с импульсом зенитного снаряда, заставил Бекета забеспокоиться. Что будет с «маскотом» через сорок восемь часов непрерывной болтанки, если он, ради экономии горючего, будет двигаться с той же скоростью? Однако не экономить тоже было нельзя, в противном случае запаса в баках хватило бы только до пограничного окна.

Бекет продержался час, стараясь не замечать тяжелых толчков и думая лишь о двадцатикратном запасе прочности, заложенном в конструкции «маскота». На шестьдесят первой минуте этой скачки он стал слышать какие-то посторонние звуки, доносившиеся из кормовой части истребителя и напоминавшие шум от падения кошки в мусоропровод.

Когда-то давно, когда Бекет был еще школьником младших классов, соседский мальчишка, старше его на пару лет, продемонстрировал ему, как можно быстро спустить кошку в мусоропровод. Бекет на всю жизнь запомнил кошачьи крики и скрежет когтей по стенам трубы.