Красный Рыцарь - Майлз Кэмерон

Он поклонился, а она махнула рукой, давая ему позволение уйти. Красный Рыцарь вышел на лестничный пролет. Там было темно. Дверь закрылась, и он стал почти на ощупь спускаться по каменным ступенькам, как вдруг чья–то рука коснулась его запястья.

Он сразу же понял, кто это, и поднес эту руку к губам быстрее, чем ее смогли бы отдернуть. Послышался вздох. На секунду капитан подумал, а не прижать ли девушку к стене, но потом его осенило: она здесь по поручению настоятельницы. И было бы слишком грубо, если не сказать иначе, напасть на послушницу сразу за дверью в покои настоятельницы. Все это промелькнуло у него в голове, прежде чем ее губы сомкнулись с его губами, а руки обвились вокруг шеи.

Его сердце заколотилось, все мысли улетучились. Теперь он ощущал ее силу. Когда они, прижавшись друг к другу, трепетали от возбуждения — ее язык касался его, — их сила возрастала.

Девушка прервала поцелуй и, отступив назад — внезапно исчезнувшее в кромешной темноте тепло, — произнесла:

— Теперь мы квиты.

Она взяла его за руку.

— Пойдем.

Амиция повела его вниз по каменным ступенькам, затем через большой зал. Пламя костров во внутреннем дворе бросало блики на фигуры в цветных витражах, отчего создавалось впечатление, будто те ожили. На полу просторного помещения извивались многоцветные радуги. После темной лестницы, ведущей из покоев настоятельницы, зал казался ярко освещенным.

Амиция направилась к книгам. Где–то посередине пути они снова поцеловались. Но как только его руки скользнули по ее корсажу, девушка отстранилась.

— Не стоит. Я всего лишь хочу показать тебе кое–что, и я не шлюха.

Но они по–прежнему держались за руки. Она подвела его к одной из книг.

— Ты ее видел?

— Да.

— Понял? — спросила она, перелистывая страницы.

— Нет, — признался Красный Рыцарь.

Для молодого человека нет ничего приятнее, чем сказать предмету своего обожания, насколько мало он сведущ. Она задумчиво улыбнулась.

— Ты один из нас, не так ли? Я тебя чувствую.

Его взгляд был прикован к ней, но, когда Амиция посмотрела в книгу, он тоже в нее заглянул. Принялся изучать призму в руке святого Панкратия, проследил за его пальцем, указывавшим на рисунок внизу страницы — дерево. Он перевернул страницу, где другой святой тоже на что–то указывал — на сей раз это была туча.

— Это какая–то проверка?

— Да.

— Тогда, думаю, эта книга — код. Рисунки, на которые указывают святые, чтобы обратить внимание на образ, скрытый за текстом, в свою очередь подскажут читателю, что нужно прочесть на самом деле. — Он провел пальцем по тексту, расположенному рядом с портретом святого Евстафия. — Это гримуар^[54].

— Очень детальный, с внутренним шифром, содержащий ссылки гримуар, — уточнила она и резко замолчала.

В тот миг это показалось ему очень эротичным. Капитан наклонился, чтобы поцеловать ее, но она пренебрежительно отмахнулась, как обычно поступают девушки, когда молодые люди проявляют излишнюю настойчивость.

— Пойдем.

Он последовал за ней через зал. Он помнил, что ему нужно проверить посты, вернуться к обязанностям командующего, но ее рука в его была столь обещающей, что все остальное отошло на второй план. Ее кожа была мягкой, но в то же время чуть загрубевшей. Как у женщины, которая много работает. А еще гладкой, словно превосходные доспехи.

Она отпустила его руку, пока открывала двери во внутренний двор, и они снова оказались на свету. Красный Рыцарь хотел ей что–то сказать, но понятия не имел, что именно. Амиция обернулась и посмотрела на него.

— Хочу показать тебе кое–что еще.

Она накинула на себя плащ–невидимку. Очередная проверка.

Красный Рыцарь отправился во Дворец воспоминаний и сделал то же самое. Он пробыл там достаточно долго, чтобы заметить неодобрительный взгляд Пруденции и то, что за железной дверью зеленый ветер превращается в бурю невероятной мощи.

А затем они проскользнули через внутренний двор. Почти невидимыми — одна из девочек Ланторнов, кружившаяся в танце с молодым лучником, похоже, увидела капитана, потому что ловко уклонилась, чтобы не столкнуться с ним.

Но больше их никто не заметил.

Амиция остановилась у окованной железом двери дормитория, а он изменил свое заклинание, чтобы соединиться с ней.

Это оказалось очень интимным, он никогда не делал такого ни с кем, кроме Пруденции, которая говорила, что разум — это храм, таверна, сад и отхожее место, и если еще один маг участвует в колдовстве, то это как вести задушевную беседу, заниматься любовью или испражняться.

Но как только его сила потянулась к ней, она приняла ее, и они оказались связанными. Он вздрогнул. И она тоже.

Потом они очутились в дормитории, в небольшом зале, в котором во время его прошлого визита сидели за чтением или шитьем пожилые монахини. Горел свет. Большинство женщин были во дворе, только две находились здесь, занятые своими делами.

— Посмотри на них, — произнесла Амиция. — Посмотри внимательно.

Ему не пришлось усердствовать слишком сильно. Над ними витали завитки силы.

— Вы все наделены силой? — спросил он.

— Каждая, — ответила она. — Пойдем.

— Когда я снова тебя увижу? — пробормотал он.

Она вела его вдоль северной куртины^[55] за конюшнями. Там, в каменном ящике, вмурованном в стену, росла яблоня. Под ней стояла скамья. Амиция присела. Он был слишком озадачен, чтобы добиваться ее поцелуя, поэтому просто опустился рядом.

— Вы все — ведьмы?

— Противное слово, тем более от тебя, ведьмак, — заметила она. — Колдун, чародей.

Далеко на востоке он увидел едва различимые всполохи пламени и тут же вспомнил о своем долге.

— Я должен идти, — произнес Красный Рыцарь.

Ему хотелось произвести на нее впечатление — но исподволь.

— Я отправил людей сделать то, что должен был выполнить сам, — не подумав, выпалил он.

Казалось, ей все равно.

— Я подумала, ты должен знать, что поставлено на карту, — сказала девушка. — Не была уверена, собирается ли она открыться тебе. Это место силы. И магистры нашего ордена заполнили его обладающими силой женщинами и могущественными артефактами. Теперь оно сияет, словно маяк.

Он почувствовал себя слепцом и глупцом. Правила Пруденции, касавшиеся использования силы и применения магического зрения, которые были весьма мудрыми в мире, где не доверяли магам, помешали ему постичь простую истину.