За двумя кладами погонишься... - Татьяна Дихнова

— То есть, — недоверчиво уточнила я, — хочешь сказать, что ты тоже ничего не слышал и никого не видел?

— Мне бы'о очень бол'но, — жалобно вякнул зверек, — некото'ое вре'я я не мог ви'еть и слы'ать.

Сочувственно погладив его пострадавший хвост, я встала и отправилась в апартаменты Акси поразмышлять в тишине.

Еще раз во всех подробностях оглядев спальню своей подопечной, я уселась в кресло на балконе, завернулась в оброненный Генри плед и задумалась. Совершенно очевидно, что во всех покушениях, удачных и нет, виноват кто-то из домочадцев, но вот кто? Немного не к месту я вспомнила свое первое знакомство с драконом и небольшую лекцию, которую он мне в тот день прочитал. Чтобы вычислить преступника, необходимо свести воедино всего-то три вещи — оружие, возможность и мотив. Интересно, кому могла прийти в голову мысль использовать в качестве оружия громоздкий комод? Примерно через четверть часа я встала с кресла и отправилась на первый этаж, уже точно зная виновного.

Обнаружив внизу Мари, я велела ей разбудить мадам Фау и попросить ее и остальных обитателей дома собраться в столовой. Это оказалось совсем не так просто, но в результате все расселись вокруг стола, лишь Шэмми с Фарем пристроились на кресле, стоящем в углу. Я же расположилась спиной к входу, но так, чтобы видеть одновременно всех присутствующих.

— Что здесь происходит? — возмущенно вопросила разодетая, словно на званый вечер, мадам Фау. — И как в доме оказалась эта девица?

— А вы не в курсе? — невинно поинтересовалась я.

Появившееся на лице собеседницы недоуменное выражение убедило меня в том, что она действительно не в курсе.

— Дело в том, — пояснила я, внимательно наблюдая за собравшимися, — что через несколько часов я куплю этот дом у мадемуазель Энниль и стану полноправной хозяйкой особняка.

Да, теперь я могла поклясться, что никто, кроме Акси с Генри, об этом не знал — слишком уж ошарашенными они выглядели, мадам Фау даже дар речи потеряла. Но, увы, довольно быстро его обрела и уточнила:

— Акси, это правда?

— Да, — весьма лаконично кивнула девушка. — Это мое решение, и обсуждению оно не подлежит.

Внутренне ей поаплодировав, я вернула себе внимание собравшихся.

— Но здесь я попросила вас собраться совсем не по этому поводу. Дело в том, что сегодня ночью было совершено очередное, второе покушение на жизнь мадемуазель Энниль, и я точно знаю, кто его организовал, равно как и то, кто убил мсье Энниля.

— Но дядя погиб в результате несчастного случая, — возразил мне Антей.

— Это только так кажется. И скоро вы все со мной согласитесь.

— Погодите. — До мадам Фау дошел смысл сказанного. — То есть одного из нас обвиняют в убийстве? — Она обвела столовую взглядом. — Но это же полный бред!

Судя по выражению лиц, экономка и Антей были с ней совершенно согласны.

Тут я, изрядно, кстати, уставшая за прошедшую ночь, разозлилась и рявкнула:

— Если вы немного помолчите и дадите мне возможность, то я все расскажу в самые сжатые сроки.

Мадам Фау собралась было вставить несколько слов, но передумала и, захлопнув рот, недовольно на меня воззрилась.

Убедившись, что собравшиеся готовы слушать, я приступила:

— Итак, с чего все началось? Мсье Энниль, спускаясь ночью на кухню, не удержался на скользкой лестнице и, крайне неудачно упав, сломал шею. Но он до этого тысячу раз спускался и поднимался по лестнице. Что же вдруг случилось?

— Вы, возможно, забыли, — подала голос Мари, — но как раз накануне вечером с лестницы пришлось снять ковер.

— Ах да. Спасибо. Насколько я помню, причиной отправки ковра в чистку послужил разбитый на ней флакон одеколона. Скажите, мадам Фау, а вы часто что-либо бьете? У меня сложилось на ваш счет несколько иное впечатление.

— И правильно, — пробурчала мадам. — Меня тогда напугало... — Она замялась.

— Что именно?

— Да я сама не знаю, — неохотно созналась собеседница. — Просто раздался странный звук, и злополучный флакон словно сам выскользнул из моих рук.

— Мама, не преувеличивай, — урезонил ее Антей.

Мадам гневно сверкнула глазами.

— Я не преувеличиваю. Я неплохо себя контролирую и не имею привычки просто так ронять вещи.

— Хорошо, — подытожила я, — с ковром разобрались. Пойдем дальше. Мари, вопрос к вам. Скажите, в какой обуви ходил по ночам мсье Энниль?

Ненадолго наморщив лоб, экономка ответила:

— В той же, что и днем. У него были любимые домашние туфли, привезенные в подарок родственниками.

— А какая у них была подошва? — продолжала я допытываться.

— Возможно, будет проще, если я их вам просто покажу? Шэмми, будь добр, принеси туфли мсье Энниля.

Домовой неслышной тенью скользнул к двери и вскоре вернулся, неся пару довольно простых туфель. Взяв их в руки, я тщательно осмотрела подошву и повернула ее к остальным.

— Как вы можете сами видеть, будучи обутым в эти туфли, очень сложно поскользнуться даже на лишенной ковра лестнице. И я имею веские основания подозревать, что мсье Эннилю помогли упасть.

Экономка громко охнула и тут же прикрыла рот рукой, Акси с растущим подозрением обвела взглядом собравшихся, Генри же с семейством Фау хранили молчание и, не шевелясь, на меня смотрели.

— Идем дальше. Первое покушение на Акси. Как вы, должно быть, помните, оно состоялось непосредственно в ночь приезда мадам Габриэллы, после разговора за ужином касательно продажи дома.

— И что? — с не свойственной себе невоспитанностью влез Антей.

Чуть было не ответив: «И то!», я вовремя прикусила язык и спокойно поинтересовалась:

— А ты не видишь ничего подозрительного? Сразу после подписания договора о продаже дома погибает мсье Энниль, затем его наследница принимает решение не идти наперекор воле отца, и тут же на нее устраивают покушение. Ни на какую мысль эти два эпизода не наводят?

— Наводят, — хмыкнул Антей. — Что у тебя слишком богатое воображение. Дядя просто поскользнулся на лестнице, а Акси всегда была безголовая и, очевидно, слишком рано закрыла дымоход.

— И ты искренне в это... — начала было я, но тут Акси, гневно сверкнув глазами, отрезала:

— Тебе прекрасно известно, дорогой братик, что я никогда не закрывала заслонку сама, так что поверь, и на сей раз я этого не делала. Не стоит выставлять меня полной идиоткой, лучше займись поиском нового дома для себя и матери. Отец просил меня о вас позаботиться, и я это сделаю. Но после — живите как знаете и оставьте меня в покое.

Ух ты! Отличное выступление. Столь необычное для девушки поведение несколько огорошило собравшихся. Генри, к примеру, не веря своим ушам, с гордостью смотрел на нареченную, Антей открывал и закрывал рот, словно рыба, неожиданно для себя оказавшаяся на берегу. Первой обрела дар речи мадам Фау — прижав руку с груди, она с трагизмом в голосе изрекла: