"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

Руфо тронул меня за плечо:

– Завтрак готов, босс. – Он сунул мне в одну руку сэндвич, в другую – кружку пива. – Хватит для драки, а ланч уже упакован. Я приготовил вам чистую одежду и оружие и помогу облачиться, как только вы поедите. Но поторопитесь. Через несколько минут мы отбываем. – Он был уже одет и подпоясан ремнем.

Я зевнул, откусил кусок сэндвича (анчоусы, ветчина и майонез с чем-то, отдаленно похожим на помидоры или латук) и осмотрелся. Место рядом со мной пустовало, но, судя по всему, Стар только что встала. Она еще не оделась. Стояла на коленях в центре зала и рисовала на полу какой-то узор.

– Доброе утро, болтунишка, – сказал я. – Опять пентакль?

– Мм… – ответила она, не поднимая глаз.

Я подошел ближе, чтобы рассмотреть, что она делает. Что бы это ни значило, но в основе рисунка была не пятиконечная звезда. Он имел три главных центра, был очень сложен, включал несколько надписей в разных местах – я не разобрал ни языка, ни алфавита. Мне показалось, что рисунок чем-то походит на проекцию гиперкуба.

– Уже отзавтракала, голубка?

– Я встала давно.

– То-то ты у меня похудела. Это тессеракт?

– Отстань!

Потом она откинула волосы назад, взглянула на меня и смущенно улыбнулась:

– Прости меня, дорогой. Колдуньи – стервы как на подбор, это уж точно. Но пожалуйста, не заглядывай мне через плечо. Я ведь работаю по памяти – книги пропали в болоте, – и мне дьявольски трудно. И еще прошу тебя – сегодня никаких вопросов… Ты можешь нарушить мою уверенность в себе, а она мне совершенно необходима.

Я расшаркался:

– Прошу извинения у миледи.

– И не надо быть со мной таким официальным, родной. Просто люби меня и быстренько поцелуй, а потом оставь в покое.

Я наклонился к ней и наградил высококалорийным поцелуем с майонезом, после чего оставил в покое. Одевался я, одновременно приканчивая сэндвич и пиво, потом зашел в естественный альков, в сторонке от Хранителей, установленных в проходе, в тот самый, что служил нам мужским туалетом. Когда я вернулся, Руфо уже ожидал меня с моим мечом и перевязью в руках.

– Босс, вы опоздаете даже на собственное повешенье.

– Очень надеюсь.

Через несколько мгновений мы уже стояли внутри нарисованной диаграммы, Стар – на горке питчера, а я с Руфо – на первой и третьей базах. Оба были обвешаны вещами: я – с двумя канистрами, со шпагой Стар на ее боевом поясе (застегнутом на самую первую дырочку) и с моим собственным оружием, а Руфо – с двумя колчанами, с луком Стар, с ее медицинской сумочкой и нашим ланчем. Наши луки мы зажали слева под мышками. Каждый держал в правой руке обнаженный меч. Штаны Стар я засунул сзади под ремень, откуда они торчали неряшливым хвостом, а Руфо поступил так же с ее жакетом. Что же касается ее мокасин и шляпы, их мы распихали по карманам. Выглядели мы с ним как уличные торговцы.

Левые руки у меня и Руфо были свободны. Мы смотрели прямо вперед, мечи наголо, свободные руки отведены назад, каждую из них крепко держала Стар. Она занимала позицию точно в центре – ноги расставлены, прочно стоят на земле, одета, как того требует профессия ведьм, занятых тяжелой работой, – даже заколки в волосах и той не было. Смотрелась она великолепно – волосы копной, глаза горят, лицо пылает, так что я очень жалел, что приходится стоять к ней спиной.

– Вы готовы, мои храбрецы? – возбужденно произнесла она.

– Готов! – подтвердил я.

– Ave, Imperatrix, nos morituri te…^[25]