Я приду за тобой - Ольга Островская

Он родился в Бранагиле. В герцогстве Арджанор, в небольшом дальнем и, можно сказать, тайном поместье, принадлежащем самому герцогу. Этот дом был построен одним из прежних герцогов Арджанов, чтобы содержать там своих любовниц. Но в этот раз в секретном гнёздышке укрылась младшая дочь здравствующего главы рода, дабы скрыть свой позор − последствия связи с оборотнем.

Благородную девицу, потомственную магессу, самую перспективную и богатую на то время невесту королевства выкрал глава одного из волчьих кланов, почуяв в ней свою истинную пару.

Пара из них не получилась. Девушка не смогла увидеть в суровом страшном оборотне привлекательного для себя мужчину, и уж тем более хорошую партию для замужества. А молодой и горячий волк, захваченный врасплох инстинктами, не стал слушать её возражений. Некоторое время ему удавалось удерживать свою истинную в своём логове, но стоило расслабиться, поверив, что пленница сдалась, и дочь герцога, обладающая недюжинными способностями к пространственной магии, сбежала.

Историю своего рождения Дамиан знал только со слов матери, как он сам признался. А та, по его же словам, мало что хорошего могла сказать. Случившееся полностью разрушило все планы амбициозной аристократки на будущее, вынудило скрывать своё местонахождение, поскольку двуликий ухажёр и не думал отступаться от намерений заполучить свою пару обратно. Всё это сделало её затворницей и парией в обществе, в котором до этого она блистала. Даже после того, как старый герцог устроил ловушку своему неугодному зятю и избавил дочь от этой угрозы, та не смогла оставить прошлое в прошлом — ненависть уже была слишком сильна в её сердце. И больше всего она теперь ненавидела своего сына, как напоминание об его отце.

− Из всей семьи обо мне знал только дед, − тихим убаюкивающим голосом продолжал свою историю Дамиан, словно действительно рассказывал лишь сказку, очень страшную и горькую. − Он же и позаботился о том, чтобы мне дали достойное образование и не прибили в младенчестве за то, кем я родился. Как-то мне довелось услышать их с матерью ссору. Она хотела избавиться от меня, а старый герцог гаркнул, чтобы даже не думала об этом. Если не может меня видеть, пусть оставит на нянек и воспитателей, а сама и носа не показывает в поместье. Но ни один потомок Арджанов не будет беспородной собакой мыкаться по канавам и подворотням. После этого она действительно уехала. И я видел её несколько раз от силы.

− Это ужасно, − пробормотала я, чувствуя как по щекам текут слёзы. − Как можно так относиться к своему ребёнку? Ты же ни в чём не виноват. А твой отец? Его убили?

− Я не знаю точно. Однажды спросил у герцога, когда тот приехал проверить, как меня обучают. Тот сказал, что «шелудивый пёс получил по заслугам». Полагаю, что да. Доказательств иному варианту я не нашёл. Старый Арджан был суров и беспощаден, когда дело касалось его семьи. Но на моё счастье, весьма умён и расчётлив. Когда я подрос, и стало понятно, что перенял не только природу и силу отца, но и в полной мере магические способности матери, старик решил, что ему выгодно воспитать из меня верного ему цепного пса. И начались годы муштры. Не такой жёсткой и ломающей, как проходили Меченные, так что с психикой у меня всё в порядке, но этого хватило, чтобы развить во мне все заложенные природой способности по максимуму. До самой дедовой смерти я отдавал ему этот долг. Он оставил меня в живых и сделал тем, кем я есть.

− А потом?

− А потом он умер и герцогом стал его старший сын, которому ничего не было известно обо мне. Только то, что я по каким-то причинам верно служил его отцу. Дядя попытался продавить меня авторитетом, заставить дать клятву верности уже ему, это у него естественно не получилось, и я в результате полностью и окончательно порвал все связи с семьёй матери. И решил найти своё место в Керборке среди волков.

− То есть, твои родственники… они до сих пор не знают, кто ты? Никто из них? — поражённо уточнила я.

− Полагаю, что никто. Разве что теперешний герцог, мой кузен Сендоа Арджан. Слишком умный малый, наш общий дед этому мальчишке благоволил больше всех, пока был жив. И доверял, пожалуй, больше чем сыну.