Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог - Дмитрий Емец

* * *

К Круглому озеру они вышли, когда полдень уже наступил. Буслаев озирался, держа пилум готовым к броску. Дафна не расставалась со свирелью. На берегу они остановились.

– Смотри, к острову ведет пять мостов! И все рядом. Зачем? – удивилась Дафна.

– Никто никому не верит. Каждый построил свой, – проворчал Меф и, на всякий случай потрогав пилумом чей-то мост, пошел по нему.

– Это мост Мошкина. Он какой-то шаткий. На канатах висит, как на сопельках, – сказала Дафна.

– А мост Чимоданова вон тот огромный на мраморных львах?

– Нет, тот, скорее всего, Прасковьи. Мост Чимоданова бетонный, который прикрывают зенитки.

Они перебежали через мост. Небольшой остров порос деревьями и кустарником. Ближе к берегу, на поляне, горел костер. Мефодий и Дафна видели, как огонь алой запятой отблескивает в кустарнике. Погода была пасмурной, сырой. Туман жался к земле. Меф попытался рассеять тучи, но у него не получилось. Видимо, остальным хотелось, чтобы погода была именно такой.

Первым он увидел Чимоданова. Петруччо прохаживался по поляне и, собирая сухие ветки, бросал в костер. Прасковья грела руки. На коленях у нее лежала коробка с конфетами. Увидев Дафну и Мефа, она достала блокнот.

«Хочешь конфетку?» – написала и посмотрела на Буслаева грустными глазами. Меф покачал головой.

«Никто мне не верит. Может, все-таки хочешь?»

– Нет. Меня и Дафна неплохо кормит.

Девушка вздохнула и бросила конфету через плечо. Там, где она упала, в земле образовалась метровая дыра, которая со свистом начала втягивать в себя воздух и предметы. Потревоженная сквозняком, Прасковья неохотно повернулась и заштопала дыру взглядом.

«Шутка-мишутка!» — записала в блокноте.

Кустарник затрещал. Мефодий напрягся, готовый метнуть копье. Перед ним возник Шилов. До этого момента тартарианец скрывался в зарослях, никому не доверяя и дожидаясь, пока все соберутся.

Грозный Виктор был в самых дурацких доспехах, которые только можно было придумать. Доспех был трехслойный. Нижний составляли разрезанные тыквы, средний – яблоки, и внешний – вишни. Голову венчал шлем из арбуза с вынутой из него мякотью. Дафна, никогда не предполагавшая, что у воина есть чувство юмора, хотела засмеяться, но случайно заглянула в его глаза, и смех замерз в горле.

– Это все она со своим треклятым ножом! Не отцепляется от меня ни днем, ни ночью! Стальные доспехи режет как бумагу – я проверял, и отвлекается только на это! – Шилов повернулся. В спине у него, залитый вишневым соком, торчал нож Элдера и с наслаждением пилил яблоки.

– Не надо было убивать моих лошадей! – с ненавистью глядя на него, сказала Варвара.

– Я не убивал.

– Прямо уж. А тот степной пожар ночью? Или скажешь, это Прасковья?

Виктор схватился за рукоять секиры. Накручивая хозяина, орудие истерично залаяло и завизжало.

– Не надо, – мягко сказал Меф и, загородив дочь Арея, качнул пилумом. – Ты не успеешь! Это артефакт. Он не промажет, если я специально этого не захочу.

Шилов понимал это и сам. Рука на секире немного расслабилась.

– Договаривались никого не трогать! – процедил он.

– Трогаешь-то ты, – возразил Меф.

– Но я-то не договаривался…

Секира продолжала возбужденно визжать. Ей хотелось убивать. Звук был непереносимым.

– Вели ей заглохнуть! Я сейчас сдохну! – завопил Чимоданов.

– Не послушает. Ее успокаивает только сырое мясо, – с ухмылкой отозвался Шилов, и у Мефа возникло скверное предчувствие, что встреча закончится резней.

Петруччо вскочил на пень.

– Объявляю себя повелителем времени! – крикнул он, с торжеством глядя на Шилова. – И, как повелитель времени, говорю: «Время, стоп!» Пусть секунда растянется в час для всех, кроме меня!

Все замерло, включая ветер. Даже капля, падавшая с листа, повисла в воздухе. Нет, она приближалась к земле, но неестественно медленно. Чимоданов самодовольно ухмыльнулся. Поигрывая перначом, пошел по поляне, заглядывая каждому в лицо. Спешить было некуда. Убивать безоружных он не собирался. Да и вообще не имел особых планов. Применить домашнюю заготовку с замороженным временем его вынудил истеричный визг секиры. Может, он даже не будет никого убивать, только возьмет оружие.

Вот Прасковья, одетая, как королева Египта. В волосы вплетена живая змея с красными глазами. Мефодий, с правой ногой, которая так и не коснулась земли, застыв в воздухе. Вот Шилов, вот стоящий с разинутым ртом Мошкин. А вот и Варвара! Сидит на корточках, положив правую ладонь на колено, а левой опирается о землю. Петруччо не выдержал. Эта девушка с ее независимыми смеющимися глазами и привычкой насвистывать ужасно его раздражала. Пускай она заштопала ему ногу, но… он все-таки это сделает!

Петруччо протянул руку и попытался схватить дочь Арея двумя пальцами за нос. Ему давно хотелось это сделать.

– А-аа! Аа-а-а! – отрывисто заорал Чимоданов.

Рука его куда-то исчезла. До локтя она существовала, а вот ниже он ее почему-то не видел, хотя и ощущал, что она где-то есть. Продолжая слепо шарить в пространстве, Чимоданов ощутил, что все же коснулся чьего-то большого вислого носа. Страшная боль обожгла запястье – кто-то вцепился в него зубами.

– А-а-а-а!

Петруччо рванулся и сел на землю, тупо разглядывая свою окровавленную руку.

– Хватит! Отбой! – заорал он.

Время ускорилось и начало постепенно, с легкими толчками, набирать ход, как тронувшийся поезд. Первым шевельнулся Мефодий: как ни в чем не бывало поставил ногу на землю и, наклонившись, стал собирать хворост для костра. Потом шевельнулась и Варвара.

– Как ты это сделала? – зашипел на нее Петруччо.

– Чего? – не поняла она.

– Хотел взять тебя за нос, а рука пропала, и кто-то вырвал у меня зубами клок кожи!

И он стал совать ей в глаза окровавленную руку. Девушка поморщилась.

– Сочувствую! Когда ты хотел взять меня за нос, ты промахнулся на несколько сотен километров, – пояснила она.

– Что ты несешь?

– Носят грузчики. А про нос – сочувствую. Я подстраховалась на случай нападения. Сделала себя королевой пространства! Ну, что-то в этом роде…

Чимоданов засопел, буравя ее взглядом.

– И кого я взял за нос?

– Понятия не имею. Вопрос не ко мне. Думаю, это был Рекзак Монеест. Или Уст Дункен. Или Тавлеус Талорн. Бороды не было? Или тройного подбородка? Или длинных волос?

Петруччо внезапно захохотал и бросил пернач в траву.

– Ну ладно! Карты на стол! Колитесь, какая у кого была защита!

Все настороженно разглядывали друг друга. Потом Дафна сказала голосом Евгеши: