Щит судьбы - Дэвид Аллен Дрейк

Не прошло и часа после их прибытия к Нехар Малке, как Велисарий занялся приведением плана в исполнение. Следующие два часа он совещался с Василием и кушанами (правда, по отдельности), чтобы удостовериться: проект возможно осуществить технически.

Остаток дня, вечер и весь следующий день он провел с Баресманасом. Просто вдвоем, в шатре, обсуждая суть плана — но совсем не техническую, а возможность претворения его в жизнь римлянами на персидской территории.

— Ты слишком много от нас просишь, Велисарий.

— Мы выполним всю работу и обеспечим большую часть ресурсов, необходимых…

Баресманас отмахнулся от последнего.

— Это не проблема и ты это прекрасно знаешь. — Он внимательно посмотрел на Велисария. — Если с твоим планом ознакомится арий, то не сможет не заметить, что ты предлагаешь восстановить именно те условия, которые позволили императору Юлиану так далеко пройти в Месопотамию два столетия назад.

Улыбка, последовавшая за заявлением, забрала из него немного яда. Чуть-чуть.

Велисарий пожал плечами.

— Не совсем, Баресманас. Если мой план сработает так, как я надеюсь, то ситуация обернется с точностью до наоборот…

Баресманас снова отмахнулся от его слов.

— Да, да — если сработает, как ты надеешься. Если не упоминать тот факт, что скептический и недоверчивый арий не может не заметить: вы, римляне, будете контролировать ту часть плана, которая, как ты говоришь, повернет ситуацию. А если вы решите с точностью до наоборот?

Велисарий спокойно встретился с взглядом Баресманаса.

— А ты, Баресманас, и есть тот скептически настроенный и недоверчивый перс?

Шахрадар отвернулся, в задумчивости потрепал бороду.

— Нет, — последовал ответ. — Сам я нет. Но другие заметят, в особенности после того, как поймут, что ни один персидский командующий не имеет полномочий воплотить весь план в жизнь.

Велисарий уже собрался пожать плечами, но остановился, не начав жест. От этого вопроса нельзя отмахнуться. Его нужно решать, глядя правде в глаза.

— Другого пути нет, шахрадар. Чтобы план сработал, требуется сохранять тайну — в особенности в том, что касается конечной части. Ты знаешь не хуже меня: к сегодняшнему дню в персидские силы уже проникли шпионы малва.

— А в твои нет? — рявкнул Баресманас.

— Маловероятно. По крайней мере не в войска, которые в данном случае будут играть ключевую роль. Учти, шпионская сеть малва активно работает в Персии дольше, чем в Риме, а мы еще и разбили ядро этой сети полгода назад.

Баресманас нахмурился.

— Вот это — еще одно, что мне не нравится. Твой план предполагает предательство со стороны ариев!

Велисарий ничего не сказал. Он просто сам подозрительно и неприветливо посмотрел на шахрадара.

Мгновение спустя Баресманас вздохнул. Даже усмехнулся.

— Признаю, думаю: твоя оценка правильная. Хотя мне очень не хочется это признавать.

Велисарий сам усмехнулся.

— Не надо так расстраиваться по этому поводу. Предательство, не исключено, является скорее римским пороком, чем арийским. В конце концов ведь оказалось, что наши высшие круги полны предателей. По крайней мере, у императора Хосрова все еще есть глаза, что нельзя сказать про Юстиниана.

— И очень хорошие глаза, — проворчал Баресманас. — Вопрос нужно ставить перед самим императором, Велисарий. Только он может принять решение. Я не могу сделать это вместо него.

— Я и не рассчитываю, что ты это сделаешь, — мгновенно последовал ответ. — Я прекрасно знаю, что такие полномочия есть только у Хосрова Ануширвана. Но он ведь спросит у тебя, что ты думаешь. А вопрос сводится к одному: можем ли мы доверять этому Велисарию?

Двое мужчин в шатре долго смотрели друг на друга.

— Конечно, я поклянусь, — добавил Велисарий.

В последний раз за этот день Баресманас отмахнулся.

— Клятва хороша настолько, насколько хорош человек, который ее дает. В твоей клятве нет необходимости.

Внезапно Баресманас расхохотался.

— Мне пришло в голову, что Валентин будет очень доволен. Его работа ведь стала гораздо проще!

Брови Велисария встретились на переносице.

— Но это очевидно! Хосров согласится только, если решит, что можно доверять человеку Велисарию. Он определенно не станет доверять никакому римского полководцу.

Велисарий все еще хмурился. Шахрадар снова рассмеялся.

— Ты — слепой! Это же так очевидно! Тебе придется обещать императору, что ты останешься в живых до тех пор, пока не придет время отдавать последний приказ.

Глаза Велисария округлились.

— О, да, — пробормотал Баресманас. — Те дни, когда ты шел во главе кавалерийских атак, закончились, друг мой. Надолго.

— Я об этом не подумал, — признался полководец.

«А я подумал, — пришел ментальный импульс от Эйда. Затем он добавил с большим удовлетворением: — И радоваться будет не только Валентин. И я тоже. Тоже буду радоваться. Очень сильно».

По возвращении в Пероз-Шапур Велисарий отправил курьеров в город, призывая на совещание свой командный состав. Потребовалось несколько часов, чтобы собрать всех. Многих — большинство — нашли среди местных достопримечательностей. Так сказать, в местах порока. Двоих или троих в более благопристойных. А одного — последнего — в очень странном месте. Для такого человека, как он.

— Простите за опоздание, — извинился Агафий, входя в шатер главнокомандующего. Огляделся и слегка сморщился. Он пришел последним.

— Неважно, хилиарх, — мило ответил Велисарий. — Я понимаю, что собрал совещание, не предупредив заранее. Пожалуйста, садись.

Он подождал, пока командир константинопольских войск занял свое место. Велисарий был несколько озадачен поведением парня, как и его подчиненных. Казалось, Агафий витает где-то в облаках. Это было на него очень не похоже. Агафию недавно исполнилось двадцать восемь лет, а это достаточно рано, чтобы подняться из простых солдат до гектонтарха, не говоря уже про хилиарха. Тем не менее, несмотря на молодость и внешность профессионального борца или даже хулигана, Велисарий обнаружил, что Агафий не только умен, но и обладает способностью полностью концентрироваться.