Запретная магия - Энгус Уэллс

— Почему он не сжег баррикады? — поинтересовался Каландрилл.

Брахт пожал плечами.

— Видимо, Сафоман не хочет разрушать город. Он ему нужен целым. Обожженные угли мало подходят для укрепленного пункта, — предположил он.

— Но ведь Аномиус запросто мог бы прибегнуть к другим чарам. — Каландрилл во все глаза смотрел на колдуна, разговаривавшего с непокорным великаном. — Скорее всего, в Кешам-Вадже тоже есть колдун.

— Но ведь Октофан говорил, что колдовство запрещено по закону тирана.

Брахт отошел от двери и по стенке опустился на пол. Каландрилл задумчиво уселся рядом.

— Он не распространяется на колдунов самого тирана. А что, если один из них в Кешам-Вадже? Если городу придается такое большое значение — а тиран не может не знать, что Сафоман пользуется услугами Аномиуса, — то он мог посадить там своего колдуна.

— Возможно, — согласился Брахт. — Но нам-то что до этого?

— Не знаю, — ответил Каландрилл. — Если только, конечно, это не означает поражение Сафомана.

— Что, скорее всего, будет означать нашу собственную гибель, — сказал Брахт. — Если Сафоман будет вынужден отступить, то я сомневаюсь, чтобы он потащил с собой пленников.

Каландрилл кивнул, пытаясь побороть нарождающиеся страх, панику и подавленность. Надо успокоиться и подумать, логично поразмышлять. Мечи сейчас бесполезны, так что голова — это единственное, что остается. Надо пораскинуть мозгами и найти выход.

— Аномиус знает, что я лгу, — медленно начал он, пытаясь выразить в словах смутные мысли. — Если я буду продолжать лгать, он будет мучить тебя.

Брахт запротестовал, но Каландрилл покачал головой.

— Послушай, самим нам отсюда не выбраться. А освободить нас могут только колдун или Сафоман, но они, как ты понимаешь, не расположены оказать нам эту услугу. Аномиус, однако, заинтересован в карте. Может, с его помощью мы отсюда и выберемся?

— Как именно? — поинтересовался Брахт. — Скажи ему, зачем мы идем в Тезин-Дар, и он либо отберет у нас карту и убьет нас, либо посмеется над нашей глупостью и все равно убьет.

— Может, да, а может, и нет. — Каландрилл нахмурился, размышляя. — Он что-то говорил о забытых заклятьях. А что, если не стремление к власти заставляет его служить Сафоману? Он связал судьбу с непокорным дворянином, стремящимся к господству над Файном, а возможно, как ты говоришь, и над всем Кандахаром. Зачем ему это, если не ради власти? А если он ищет власти, тогда, конечно, тайны Тезин-Дара могут дать ему то, о чем он и не мечтал.

— Ты что, хочешь, чтобы он пробудил Безумного бога? Уж лучше отдать книгу Варенту.

Брахт не спускал с Каландрилла прищуренных глаз. Каландрилл покачал головой.

— Я не о том. Но, возможно, обещание невероятной власти…

— …есть гарантия нашей смерти.

— Нет, если мы убедим его, что он в нас нуждается. Не забывай, что он не может дотронуться до камня. А камень оберегает меня от его колдовства. Может, попробовать обмануть его? Пообещать ему заклятья Тезин-Дара в обмен на свободу. Попытаюсь убедить его, что мы ему еще пригодимся, что заключить союз с нами — в его же интересах, и это лучше, чем служить Сафоману.

— Отчаянный план, — тихо произнес Брахт.

— Другого у меня нет.

— У меня тоже. Но если он заглотнет эту приманку, то мы можем навсегда остаться в его власти.

— По крайней мере мы вырвемся из лап Сафомана, — возразил Каландрилл. — А пока мы сидим здесь, время-то идет, и Азумандиас может найти путь в Тезин-Дар.

Брахт кивнул и тут же шикнул. Каландрилл повернулся и увидел Аномиуса.

Колдун сделал несколько пассов у двери и вошел, освещая собой сарай. Каландриллу показалось, что плечи его опущены ниже обычного, видимо, колдовство не прошло для него даром — он выглядел явно уставшим, а на его пергаментном лице было написано раздражение.

— Надо быть таким нетерпеливым! — пробормотал он. — Сейчас, сейчас, сейчас; всегда прямо сейчас. Он не хочет ждать, и мне приходится прибегать к волшебству там, где запросто могут сработать стрелы. Я пообещал ему Кешам-Вадж… Вы слышали, как я ему это обещал? Но он ему нужен прямо сейчас. Не завтра, не со временем, а прямо сейчас!

— Терпение — редкая добродетель, — сказал Каландрилл.

— Ты еще и философ? — Аномиус вопросительно поднял бровь. — Плоды дворцового воспитания. Ты образован, да? Здесь, у эк'Хеннема, образованность — редкая вещь. Все они не больше чем просто бандиты, по правде говоря.

— Так почему ты служишь беглому господину? — осторожно спросил Каландрилл. — Союз с тобой приветствовал бы сам тиран.

— Беглый господин? — негромко рассмеялся Аномиус. — Смотри, как бы он тебя не услышал, юноша. Но ведь верно, теперь он мало чем отличается от беглого господина. Но когда он возьмет Кешам-Вадж — ого! Тогда он станет кем-то. О-го-го!

— Уж не тираном ли? — спросил Каландрилл.

Аномиус, поджав губы, уставился прямо на него, затем хмыкнул и кивнул, словно бы своим собственным мыслям. Он обернулся, приказал принести стул и уселся перед ними, суетливо расправляя складки черного халата.

— Мой господин, Сафоман эк'Хеннем, — могущественный воин, — заявил он, усевшись поудобнее, и вновь продолжил учительским тоном: — Люди идут к нему, потому что уважают его, а не его титул. Когда отец Сафомана погиб на Каменном поле, именно он — тогда еще совсем мальчик — собрал армию эк'Хеннема и поклялся не признавать власти Иодридуса над Файн-Кипом. И ему это удалось. Он выдержал три осады — с моей помощью, естественно! — и тиран оставил его в покое. Теперь именно он правит в Файне. По крайней мере почти — ликторы тирана нет-нет да еще что-то хотят от этих городов, но скоро этому будет положен конец. С падением Кешам-Ваджа дорога перейдет под наш контроль. А если мы возьмем и Мхерут'йи, то обеспечим себе тылы, и тогда весь Файн признает Сафомана. Мхазомуль, Гхомбаларь, Вишат'йи — все это мы можем взять как бы между прочим, и Нхур-Джабаль останется один-одинешенек! Да, я сделаю Сафомана тираном Кандахара! — Он замолчал с полубезумной счастливой улыбкой на устах, яростно расчесывая кожу под халатом. — И вот тебе ответ на твой второй вопрос. Да, конечно, тиран с удовольствием принял бы мои услуги, если, разумеется, не прикончит меня за помощь эк'Хеннему. Но тогда я буду всего лишь одним из многих колдунов при дворе. А вот когда я сделаю Сафомана властелином Кандахара, то стану главным волшебником. Весь Кандахар будет прославлять меня, а придворные маги тирана будут мне кланяться!

— А почему ты не пустил огонь на баррикады? — поинтересовался Каландрилл. — Ведь ты же можешь запросто сжечь этот город.

Лицо колдуна на мгновенье потемнело. Он презрительно выдохнул и почесал мясистый нос.

— Вы видели, да? А как ты думаешь, почему?

— Брахт говорит, что ты просто не хочешь разрушать город, — с извиняющейся улыбкой пояснил Каландрилл. — А мне кажется, что в городе тоже есть волшебник.