Краткий курс магического права - Анна Орлова

— Да не знаю я! — Ведьма вскочила и принялась расхаживать по комнатке. — Та сумасшедшая амазонка тоже пыталась выпытать подробности. А я не знаю! Вижу только, что жив, здоров и даже, кажется, доволен. И все!

— Ну же, Раффи, не кипятись. — Марко обнял ее за плечи и заставил остановиться. Поднял за подбородок ее лицо и заглянул в темные омуты глаз. — Я верю, что ты сделала все, что могла. Но, может быть, ты что-то забыла? Какую-то мелочь. Любую подсказку. Может, заметила что-то необычное?

— Ох, Марко, — вздохнула она и улыбнулась ему. Коснулась его щеки кончиками пальцев и призналась со вздохом: — Я же болела, когда он пропал! Помнишь? Ну что я тогда могла заметить?

— Совсем ничего? — Он выглядел ужасно разочарованным. Запустил пальцы в свою смоляную шевелюру, вздохнул и отвернулся. — Ладно, и на том спасибо.

— Марко! — .окликнула она. — Постой. Я не хотела говорить, потому что это могло мне присниться.

— Что?! — Он резко обернулся.

— Магия, — сказала она неохотно. — Темная магия. Но, может, это был сон. Я же валялась в горячке!

— А что, лекарства у вас не было? — не выдержала я.

— Саму себя за волосы из болота не вытащишь, — хмуро сказала она. — Не важно. Я сказала вам все, что знаю. И амазонке той придурочной тоже!

— Какой еще амазонке? — удивилась я.

— Да невесте барона! — фыркнула ведьма и сдула упавший на глаза локон. — Она тоже приходила, хотела узнать, что с ним сталось. Мечом грозилась, мол, это я его заколдовала и из замка свела. Да делать мне нечего! Такого очаровывать не надо, тут бы топором отмахаться…

— Постой! — Марко потемнел лицом и схватил ее за руку. — Раффи, ты мне не говорила, что он к тебе приставал!

— Да что говорить? — дернула плечом она. — Топорищем промеж глаз разок врезать — вот и весь разговор. Другого языка такие не понимают.

— Ясно. — Я потерла висок.

Если предположить, что сейчас ведьма врет и Жан добился желаемого силой, то у нее появлялся отличный мотив… С другой стороны, она же сама все нам рассказала! Какой смысл выдавать себя с головой?

— Я вообще приворотами не занимаюсь, — продолжала тем временем она. — Травы, кое-что из заговоров, целительство. Да еще ворожба по мелочи. Все по лицензии.

— А невеста Жана? — перебила я. — Вы не знаете, как ее найти? Может, она что-то выяснила? Нам стоит объединить усилия.

— Знаю. Только как же, — усмехнулась она, — будет вам гордая амазонка объединять усилия! Нашинкует ломтиками, и поминай как звали!

— Это мы еще посмотрим, — негромко сказал Поль, кладя руку на рукоять кинжала, — кто кого нашинкует.

— Да мне-то что? — пожала округлыми плечами ведьма. — Я ей весточку передам, а вы уже сами разбирайтесь, кто и кого.

— Кстати, а почему вы все время называете ее амазонкой? — полюбопытствовала я.

— Так она и есть амазонка, — снова пожала плечами она.

— Что, настоящая?! — не поверила я. — В смысле, почти голая, с луком и удаленной грудью?

Ведьма вытаращила глаза и помотала головой:

— Да нет, ничего такого. Просто бешеная воительница. Из тех, кто с младых ногтей верхом и с оружием.

— Ладно, договорились. И спасибо за помощь. — Рыцарь встал и почтительно склонил голову. — Думаю, нам пора.

— И все? — Ведьма подняла бровь. — Одного спасибо маловато будет!

— Сколько? — Поль вынул кошелек, но ведьма его проигнорировала.

— Марко, отблагодаришь меня как следует, а? — спросила она, накручивая на палец смоляную прядь.

— С радостью, — широко улыбнулся конюх и, обхватив ее за талию, притянул к себе.

Поцелуй был настолько откровенным и чувственным, что я покраснела и отвернулась.

— Я вернусь позже, — пообещал Марко, с неохотой отстраняясь от своей ведьмы. — Мне еще нужно лошадей обиходить.

— Я буду ждать! — Голос ее стал низким и грудным.

Кажется, эти двое — любовники и ничуть этого не скрывают!..

Остаток дня прошел без особого толка. Мы еще немного покатались, потом вернулись в замок. Поль обещал поговорить кое с кем из домочадцев, а на мою долю выпало порасспросить прислугу. Я не обижалась — ясно же, что со мной господа болтать не станут. Поль для них свой, а я так, сбоку припека.

Впрочем, разговоры ничего не дали. Откровенничать со мной никто не рвался, да и вряд ли слуги знали что-то большее, чем Аленушка.

Наконец наступило время обеда, и вся семья, кроме маленького сына хозяев, собралась за столом.

Мари, облаченная во что-то бархатное и претенциозное, при виде меня подняла бровь.

— Милочка, вы разве не знаете, что к обеду следует переодеваться? — поинтересовалась она сухо.

Вот мымра! Она смотрела так, словно я обмоталась половой тряпкой!

Поль нахмурился и встал мне навстречу.

— Мари, не будь такой придирчивой, — произнес он, отодвигая мне стул. — Аля только учится быть членом нашей семьи.

Я покраснела, частью от замешательства, а частью от возмущения его тоном. Вот уж не думала, что он всерьез воспринимает все эти сословные глупости!

— Вот именно! — поджав узкие губы, холодно заметила Мари. — Жан пытался ввести в семью воительницу, а вы, Поль, и вовсе…

— Мари! — одернул ее Ансельм, до того всецело поглощенный содержимым своей тарелки. — Дорогая, вспомни о приличиях!

Желтоватые пальцы Мари так сжали вилку, точно она собиралась воткнуть ее мне в глаз.

— Да, простите, — с усилием произнесла она. — Я была невежлива.

Интересно, настолько ли она ненавидит людей другого круга, чтоб пойти на убийство, только бы не допустить их вхождения в семью? Впрочем, нет, глупо. Не было смысла убирать ради этого Жана, куда логичнее избавиться от неподходящей невесты.

— Еще как! — вдруг фыркнул старичок, который походил на свечной огарок — скрюченный, оплавленный огрызок себя самого. До этого момента старик молча наблюдал за происходящим, и его живой и лукавый взгляд из-под кустистых бровей выдавал совсем не дряхлый ум. — А уж с Жаном вообще!

— Что с Жаном? — тут же подобрался Поль.

— Да ругались они! — охотно сообщил старик. — Кричали так, что витражи звенели.

— Вот как… — похолодевшим тоном произнес рыцарь.

— Это неправда! — взвился Ансельм. — Господин Ранд, что вы говорите!

— Да неужели? — осклабился старик. — Хочешь сказать, что я лгу?

Кажется, он от души наслаждается назревающей склокой.

— Мы с Жаном ладили! — выкрикнул Ансельм. Только теперь я сообразила, что ему не больше двадцати пяти. Обычно он держался так важно, как будто был по меньшей мере лет на десять старше. — Ругались иногда, так все братья ругаются!