Элрик из Мелнибонэ - Майкл Муркок

Несколько мгновений ему казалось, что, кроме них с Оуне, на лестнице никого нет, но тут же он понял, что лестница забита людьми. Кто-то горячо спорил, кто-то торговался, кто-то обнимался, другие окружали каких-то святых старцев, ораторов, жриц, рассказчиков — все собравшиеся либо с интересом слушали, либо спорили.

На ступеньках, ведущих в долину, кипела жизнь во всем своем разнообразии. Элрик увидел заклинателей змей, укротителей медведей, жонглеров и акробатов. На них были одежды, какие носят обитатели пустыни,— необъятные шелковые шаровары зеленого, синего, золотистого, ярко-красного и янтарного цветов, плащи из парчи или бархата, тюрбаны, бурнусы и головные уборы самых затейливых форм; на многих был полированный металл, а также серебро, золото, драгоценные камни разнообразных видов; тут же можно было увидеть животных, торговые лотки, корзинки с продуктами, тканями, товарами из кожи, меди, латуни.

— Как они красивы! — заметил Элрик.

И правда, хотя люди здесь находились самые разные, все они отличались красотой, у всех у них была здоровая кожа, блестящие глаза, двигались они легко и с достоинством. Держали они себя уверенно, вид у них был веселый, и хотя они несомненно заметили Оуне и Элрика, спускающихся по ступеням, но не дали себе труда ни поприветствовать их, ни спросить, что их сюда привело. В толпе бегали собаки, кошки и обезьяны, а дети играли в непонятные игры, в какие играют все дети. Воздух был теплым и ароматным, наполненным запахом фруктов, цветов и других товаров.

— Вот бы все миры были похожи на этот,— добавил Элрик, улыбаясь молодой женщине, которая предложила ему скатерть с вышивкой.

Оуне купила апельсины у подбежавшего к ней мальчика. Один она протянула Элрику.

— Это и в самом деле милое царство. Я даже не предполагала, что оно настолько приятно,— Однако, откусив кусочек апельсина, она тут же выплюнула его изо рта себе на ладонь,— У него совсем нет вкуса.

Элрик попробовал свой апельсин, и этот тоже оказался сухим и безвкусным.

Разочарование, которое он при этом испытал, никак не соответствовало ничтожности события. Он отбросил апельсин, тот ударился о ступеньку и покатился дальше, пока не исчез из виду.

Серо-зеленая долина оказалась безлюдной. По ней проходила дорога, широкая и хорошо вымощенная, но на ней не было видно ни одного путника, несмотря на огромную толпу на ступенях.

— Интересно, почему эта дорога пуста,— сказал он, обращаясь к Оуне.— Эти люди что — спят по ночам на ступенях? Или, закончив здесь свои дела, уходят в иное царство?

— Мы обязательно получим ответ на этот вопрос, мой господин,— ответила Оуне.

Она взяла его под руку. После того как они занимались любовью в лесу, чувство симпатии и товарищества между ними укрепилось. Он не чувствовал никакой вины. В сердце своем он знал, что никого не предал, и видел: она исполнена таких же чувств. Они каким-то странным образом восстановили силы друг друга, и их соединенная энергия стала больше, чем просто сумма двух энергий. Он прежде не знал такой дружбы и был благодарен за нее. Он считал, что многому научился у Оуне, и верил, что похитители снов еще научат его многому такому, что будет ему полезно, когда он вернется в Мелнибонэ и заявит свои права на трон, на котором пока сидит Йиркун.

Они спускались по ступеням, и Элрику казалось, что одеяния становятся все более изысканными, драгоценности, прически и оружие — богаче и экзотичнее, рост людей увеличивался, а сами они становились все красивее.

Из любопытства он остановился послушать рассказчика, вокруг которого стояла зачарованная толпа. Однако человек говорил на незнакомом Элрику языке — резком и бесцветном. Они с Оуне остановились перед торговкой бисером, и Элрик вежливо спросил, принадлежат ли люди, собравшиеся на ступенях, к одному народу.

Женщина нахмурилась, глядя на него, и покачала головой, дав ответ на другом языке. Казалось, в этом языке всего несколько слов. Она повторила свой ответ еще раз. И только когда они остановились перед юным продавцом шербета, их вопрос был понят.

Парень нахмурился, словно переводя их слова на свой язык.

— Мы — народ ступеней. У каждого из нас здесь есть место, каждое следующее ниже предыдущего.

— Чем ниже, тем богаче и важнее, так? — спросила Оуне.

Его этот вопрос привел в недоумение.

— У каждого из нас здесь есть место,— повторил он и, словно напуганный их вопросами, бросился в густую толпу наверху. Людей здесь стало меньше, и Элрик увидел, что их число сокращается по мере приближения ступеней к долине.

— Это что — иллюзия? — пробормотал он, обращаясь к Оуне.— Ощущение такое, будто это сон.

— Здесь вмешивается наше представление о том, как все должно быть,— сказала Оуне.— Оно, я думаю, и окрашивает наше восприятие этого места.

Значит, это не иллюзия?

— Это не то, что называется иллюзией.— Она попыталась найти подходящие слова, но в конце концов покачала головой,— Чем больше оно нам кажется иллюзией, тем больше таковой и становится. Понимаешь?

— Кажется.

Наконец они достигли нижних ступеней. Им оставалось спуститься еще на две-три, когда они увидели всадника, приближающегося к ним по долине. За всадником клубился огромный столб пыли.

Из толпы за ними послышался крик, и Элрик, повернувшись, увидел, как люди бросились вверх по ступеням. Он хотел было присоединиться к ним, но Оуне его остановила.

— Не забывай, у нас нет пути назад,— сказала она.— Мы должны встретить эту опасность достойным образом.

Постепенно фигура на лошади вырисовывалась все четче. Это был либо все тот же воин в доспехах из перламутра, слоновой кости и черепашьего панциря, либо очень на него похожий. У всадника в руке было белое копье с наконечником из заостренной кости, нацеленное прямо в сердце Элрика.

Альбинос прыгнул вперед, делая движение, которое должно было сбить с толку атакующего. Он находился уже почти под копытами коня, но в последнее мгновение вытащил меч и отбил копье. Сила удара отбросила его в сторону, и в это время Оуне, реакция которой была почти мгновенной, словно их движения контролировал один мозг, прыгнула и нанесла удар под поднятую левую руку — туда, где у всадника было сердце.

Однако ее удар был отражен внезапным движением правой руки всадника в кольчужной рукавице, и Оуне оказалась отброшенной в сторону. И тут Элрик впервые разглядел его лицо — худое, бескровное, с глазами дохлой рыбы, усмехающимся в презрительной гримасе оскалом рта. Потрясенный Элрик увидел, что во всаднике было что-то от Алнака Креба.

Всадник направил копье на Оуне, ударил ее в плечо, и она оказалась на земле.

Элрик успел вернуться в схватку до того, как копье нанесло новый удар. Он нацелил свой меч на конскую подпругу — старый трюк, которому он научился у вилмирских бандитов, однако удар пришелся по ноге в латах, и копье снова оказалось направлено на него, но он отскочил в сторону, отвлекая всадника на себя и давая Оуне возможность прийти в себя.