Хроники искателей миров. Стеклянное проклятие - Томас Тимайер

– Но почему ты никогда мне об этом не говорила?

– Не сочла нужным.

– Не сочла нужным! – возмущенно повторила Шарлотта. – Я думала, ты начнешь оправдываться или придумаешь еще что-нибудь в том же роде, поэтому и подготовилась к такому повороту событий. И знаешь что? Это ведь тоже ложь! Не существует ни документов об удочерении, ни свидетельства о моем рождении. Все, что мне удалось разыскать, – отчет акушерки. Ребенок родился дома, а не в больнице, если я все правильно поняла… – Шарлотта оперлась о стол и наклонилась к женщине. – Я спрашиваю тебя, Мария: ты можешь предъявить доказательства, что мое удочерение было произведено законным путем?

Госпожа Ритмюллер театральным жестом поднесла платочек к глазам.

– Документы затерялись при переезде. Мы с твоим отцом весь дом перевернули, но так и не нашли их.

– Очень удобно, правда? – рассмеялась Шарлотта. – Но даже если документы пропали, должны же были где-то остаться копии. У семейного врача, в мэрии, у акушерки. Но их нет. Странно, правда? Кстати, об акушерке. Потребовалось немало усилий, чтобы ее разыскать. Очень неприятная дама. У меня сложилось впечатление, что за деньги она готова на все. И теперь я задаю себе вопрос: что же является правдой? Я твоя дочь, или меня усыновили законным путем? А может, есть еще и третий вариант? – на глазах у девушки заблестели слезы.

Госпожа Ритмюллер высокомерно вскинула брови:

– На что ты намекаешь?

– На то… – Шарлотта всхлипнула, – что ты инсценировала беременность, а меня купила, как вещь, у какой-то нищей матери за гроши? Такое порой случается в обществе, где люди имеют достаточно денег и власти. – Она вытерла глаза.

Женщина шумно вздохнула.

– Это чудовищно! Я не позволю обвинять меня в подобных вещах! Особенно в присутствии представителя власти и брата. – Она выхватила часы из рук оторопевшего жениха и сунула их в его жилетный карман. – С меня довольно, вот все, что я тебе скажу. Ты еще пожалеешь, что решилась шпионить за моей спиной! Я этого так не оставлю, моя дорогая фрейлейн! А теперь отправляйся собирать вещи!

Шарлотта высоко подняла голову. Сцепив зубы, с трудом справляясь с душащими ее слезами, она проговорила:

– Никуда я с тобой не поеду!

Госпожа Ритмюллер вскочила, шелк ее платья угрожающе зашелестел:

– Хочешь войны? Отлично! Тогда придется применить силу. Господин жандарм, будьте любезны, проведите мою дочь к карете. А я тем временем уложу ее вещи.

Полицейский надел фуражку и разгладил усы.

– Мне очень жаль, фрау Ритмюллер. Я не судья, но документы и заявление фрейлейн Шарлотты вызывают сомнения в том, что она действительно ваша дочь. Единственное, что я могу вам посоветовать: обратитесь в суд и с его помощью внесите ясность в ваши семейные дела. Больше ничем не могу быть вам полезен. Меня ждут неотложные дела. – Коснувшись двумя пальцами козырька, жандарм покинул гостиную, при этом Оскару показалось, что он откровенно рад возможности убраться отсюда подальше.

Госпожа Ритмюллер проводила полицейского сердитым взглядом. Она понимала, что проиграла. И все-таки остановилась и бросила на Шарлотту последний взгляд.

– Это твое последнее слово?

– Да. Я остаюсь здесь.

Женщина подхватила жениха под руку.

– Идем отсюда, Бернхард!

С этими словами она величаво поплыла к двери.

Все присутствовавшие при этой сцене дождались, пока ландо отъедет от подъезда, и разом повернулись к Шарлотте. Гумбольдт выглядел так, словно его поразило громом. Оскар тоже растерялся.

– Это правда? – наконец спросил ученый.

– До последнего слова, – ответила девушка. – Я хотела рассказать вам все это в спокойной обстановке, но тут прикатила… эта дама, и мне пришлось действовать более энергично. Жаль, что все так получилось.

– Не о чем жалеть, – Элиза взяла ее руку и погладила. – Так гораздо лучше, чем все время носить эту тайну в себе. Бедная девочка! Ты знала об этом во время всего нашего путешествия! Как, должно быть, тяжело, когда не с кем поделиться!

– Мой отец умер два года назад… – с трудом проговорила Шарлотта и разрыдалась. Оскару больно было видеть ее такой, как сейчас. – А теперь у меня и матери больше нет. Мое появление на свет – сплошные ложь и подлог. Теперь я чувствую себя еще хуже, чем Оскар когда-то: ни матери, ни отца, ни семьи.

Оскару мучительно хотелось обнять ее и утешить, но он не решался.

Гумбольдт скрестил руки на широкой груди.

– Ни матери, ни отца, – это, может, и так, – проговорил он. – Но насчет семьи ты ошибаешься. Мы твоя семья, и ничто на свете этого не может изменить.

Шарлотта вытерла слезы.

– Значит, я могу остаться?

– Что за нелепый вопрос, девочка! Конечно! Что же мы будем делать без такого талантливого исследователя?

На лице девушки появилась горестная улыбка.

– Спасибо тебе, – она поцеловала Гумбольдта в щеку.

– Но ведь это же само собой разумеется! Один за всех и все за одного, разве не так? – и он смущенно откашлялся.

– Я разберусь с Марией, клянусь. Не сегодня – завтра все прояснится. А пока буду радоваться тому, что у меня есть, – она покосилась на Оскара. – Осталось только одно.

– Что ты имеешь в виду?

Шарлотта подошла к юноше, обвила его шею руками и поцеловала.

Прямо в губы.

У Оскара земля ушла из-под ног, и он почувствовал, что взлетает все выше и выше над землей.